Михаил эренбург: Михаил Эренбург — новости и статьи

Содержание

Биография Ильи Эренбурга — РИА Новости, 02.03.2020

Во Франции он отошел от политической жизни и занялся литературной деятельностью. В 1910 году в Париже было опубликовано первое стихотворение Эренбурга, затем там же вышли сборники стихов «Я живу» (1911), «Будни» (1913), «Детское» (1914) и др.

Находясь в эмиграции, он сблизился с художниками французского авангарда и с поэтами Константином Бальмонтом и Максимилианом Волошиным, писателем Алексеем Толстым и др.

В 1915-1917 годах Илья Эренбург был корреспондентом газет «Утро России» (Москва) и «Биржевые ведомости» (Петроград). Военные корреспонденции этих лет стали началом его журналистской работы и впоследствии вошли в книгу очерков «Лик войны» (1920).

В июле 1917 года Эренбург вернулся в Россию, но Октябрьскую революцию вначале не принял, что отразилось в книге стихов «Молитва о России» (1918).

В сентябре 1918 года под угрозой ареста Эренбург уехал в Киев, в конце 1919 года вместе с поэтом Осипом Мандельштамом уехал в Крым, жил в Коктебеле у Волошина. Осенью 1920 года возвратился в Москву, был арестован; освобожден благодаря заступничеству Николая Бухарина, который был его гимназическим одноклассником.

В Москве Илья Эренбург некоторое время работал под началом Всеволода Мейерхольда в театральном отделе Наркомпроса.

В 1918-1923 годах им были созданы сборники стихов «Огонь» (1919), «Кануны» (1921), «Раздумья» (1921), «Зарубежные раздумья», «Опустошающая любовь» (оба — 1922), «Звериное тепло» (1923) и др.

Весной 1921 года Эренбург уехал за границу, где написал свою первую прозаическую книгу — философско-сатирический роман «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников…» (1922).

В 1921-1924 годах он жил в основном в Берлине, где сотрудничал в журналах «Русская книга» и «Новая русская книга», где печатал статьи о современном русском искусстве.

В 1920-е годы Илья Эренбург написал сборник новелл «Тринадцать трубок» (1923), романы «Трест Д. Е. История гибели Европы» (1923), «Жизнь и гибель Николая Курбова» (1923), «Любовь Жанны Ней» (1924), «Рвач» (1925), «В Проточном переулке» (1927) и др.

В 1928 году им был создан роман «Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца» (опубликован в СССР в 1989 году), в 1933 году — роман «День второй», философская проблематика которого включала в себя впечатления от знакомства с крупными стройками первой пятилетки.

Во время гражданской войны в Испании в 1936-1939 годах Эренбург работал военным корреспондентом газеты «Известия». В этот период он выпустил сборник рассказов «Вне перемирия» (1937), роман «Что человеку надо» (1937).

В июле 1940 года он окончательно возвратился в СССР и жил в Москве.

В 1940 году писатель начал работу над романом «Падение Парижа» (1941) о причинах разгрома Франции фашистами, отмеченный Государственной премией СССР в 1942 году.

В 1941 году опубликовал сборник стихов «Верность».

В годы Великой Отечественной войны (1941-1945) Илья Эренбург сотрудничал с газетами «Правда», «Известия», «Красная Звезда», его статьи вошли в сборник «Война» (1942-1944). Для Совинформбюро написал более 300 материалов. При этом только американское агентство «Юнайтед Пресс» передавало статьи Эренбурга более чем в 1,5 тысячи печатных изданий. 

В послевоенные годы Илья Эренбург опубликовал дилогию — романы «Буря» (1946-1947) и «Девятый вал» (1950). 

В 1954-1956 годах вышла повесть «Оттепель», одно из первых произведений о переменах в жизни СССР после смерти Сталина; повесть Эренбурга дала название целой эпохе в советской истории.

Совместно с писателем Василием Гроссманом Эренбург подготовил «Черную книгу» о холокосте на оккупированных территориях СССР и Польши в 1941-1945 годах. В 1947 году корректура была изъята, книга была полностью издана в 1993 году.

В 1958 году были напечатаны литературно-критические эссе «Французские тетради», в 1960 году — «Перечитывая Чехова».

В последние годы Илья Эренбург работал над циклом воспоминаний «Люди, годы, жизнь» (1961-1965), открывшим ранее замалчиваемые факты и имена из истории отечественной и западной культуры и общественной жизни.

Он был депутатом Верховного Совета СССР третьего-седьмого созывов. С 1950 года являлся вице-президентом Всемирного совета мира.

Эренбург также был членом Еврейского антифашистского комитета, из которого вышел в 1948 году, до ареста всех его участников. 

Творчество писателя было дважды отмечено Государственной премией СССР (1942, 1948). В 1952 году он был удостоен Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами».

31 августа 1967 года Илья Эренбург скончался в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Писатель был женат дважды. В Париже он жил в гражданском браке с Екатериной Шмидт, студенткой медицинского факультета Парижского университета. В семье родилась дочь Ирина (1911-1997), ставшая писателем и переводчицей.

В 1921 году он женился на художнице Любови Козинцевой (1900-1970), сестре режиссера Григория Козинцева, с которой прожил до конца жизни.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Сломай стереотип! Производственная система Братского алюминиевого завода | Книги по бережливому производству

Автор: Автор:
Сергей Филиппов, Сергей Турусов, Валерий Волянский, Михаил Эренбург

О чём книга

Опыт – бесценная категория. Опыт – это очень личная категория. Опыт может быть только твоим. Чужой опыт – помощник на твоем пути. Эта книга – яркая зарисовка становления собственной производственной системы российского предприятия. В издании сконцентрирован передовой опыт, который станет серьезным подспорьем в деле создания и внедрения производственных систем в любых бизнес-сферах. Опыт других – крепкий фундамент личного опыта.

Опыт Братского алюминиевого завода – наш, российский. Теперь он может служить примером для других компаний в России, примером прорыва в операционной эффективности в России.

Своей производственной системе братчане дали название «Сломай стереотип». На предприятии за последние несколько лет сломано много стереотипов.

В чём уникальность книги

Начиная с 2003 года, когда в нашей стране вышла первая книга о бережливом производстве, было издано несколько десятков книг в этом направлении. Абсолютное большинство из них – переводные издания американских и японских авторов. Эта книга – первое в нашей стране издание, где системно описан опыт развития производственной системы российского предприятия.

Для кого книга

Для кого эта книга? Для тех, кто хочет изменить свою компанию. Для тех, кто руководит людьми. Для лидеров. Рекомендуется студентам МВА, руководителям и собственникам компаний.

Купить книгу



Вы можете пролистать любые фрагменты книги. Также возможен поиск по всему содержанию.

Купить книгу

Смотрите также:

Эффективный БрАЗ

Директор Братского алюминиевого завода о производственной системе предприятия

Братчане делают алюминий с удовольствием

Сломай стереотип!


Предприятия, связанные с книгой:


Записи, связанные с книгой:



Поделиться с друзьями:

18 приемных семей рассказали, как в их семье появился ребенок

Книга «Караван счастливых историй» создана в рамках программы Благотворительного фонда «Арифметика добра» клуба «Азбука приемной семьи». Авторы книги — основатель фонда «Арифметика добра», бизнесмен Роман Авдеев и писатель и журналист Диана Машкова

.

Роман Авдеев — отец 23 детей, в том числе 17 приемных. Самому старшему ребенку сейчас 29 лет, а младшему – четыре года. Воспитание детей Роман Авдеев определяет как главное дело своей жизни.

Авдеев отмечает, что в нашем обществе до сих пор много мифов и предрассудков, ложных ожиданий, которые связаны с детьми-сиротами. Жалость к таким детям, непонимание в обществе, сопротивление со стороны других родителей в детском саду, школе, завышенные ожидания к самому ребенку. По словам Авдеева, он не скрывает того, что у него есть усыновленные дети. К встрече с ребенком родителям нужно готовиться, трезво оценивать свои возможности, чтобы не произошла катастрофа – вторичный отказ, подчеркивает он.

«Главное, чтобы у семьи была возможность и способность принять ребенка в семью, а очень часто есть только желание. Я многих людей отговорил.

Они думают так, что это ребенок воспитанный, умненький, хорошенький. А это проецирование своих желаний на ребенка. Так ничего хорошего не получится. Детям, которые оказались в сложной ситуации, нужно, чтобы их принимали такими, какие они есть. Важно, чтобы люди не совершали ошибок, чтобы не было завышенных ожиданий», — говорит Роман Авдеев.

Авторы книги «Караван счастливых историй» Роман Авдеев и Диана Машкова

В книге «Караван счастливых историй» собраны реальные истории людей, которые уже встретились лицом к лицу с детскими домами и сиротами, которые приняли в свои семьи детей.

«Каждый из них ответил для себя на вопрос: «Что именно я могу сделать?». Истории семей, на мой взгляд, не обязательно должны иметь хэппи-энд, гораздо важнее другое – они должны быть не выдуманными и абсолютно реальными. Только так мы сможем рассказать о настоящем положении дел и донести правду до тех, кто пока еще не сталкивался с жизнями и судьбами детей-сирот», — говорит в предисловии к книге учредитель фонда «Арифметика добра».

История каждой семьи в «Караване счастливых историй» настолько насыщена событиями и переживаниями, что легко может лечь в основу художественного фильма. Особая ценность для читателя в том, что герои делятся не только своим опытом, но и чувствами, мыслями, отмечает автор книги Диана Машкова. В ее семье – четверо детей, трое из которых приемные.

Свою историю на страницах книги рассказывает Наталья Городиская, председатель Совета представителей общественных объединений семей, воспитывающих детей, оставшихся без попечения родителей, при Минобрнауки РФ. Наталья с мужем воспитывают 10 детей, восемь из которых приемные.

«Обращаясь к приемным родителям с вопросом: «А что мешает вам взять в семью особого ребенка?», я сама сто тысяч раз задавала себе этот вопрос. Теперь могу с уверенностью сказать, что главное – опыт и готовность всей семьи к такому ответственному шагу. Всей семьей принимаем решение помогать особым детям», — пишет в книге Наталья Городиская.

По ее словам, весь опыт приемного родительства показывает, что если говорить и рассказывать о своей семье, причем не только хорошее, но и о трудностях, переживаниях, поисках решения, люди чаще задумываются, чтобы принять ребенка в семью.

«У меня есть несколько знакомых, которые, прочитав книгу Дианы Машковой «Если б не было тебя», решились принять ребенка. Надеюсь, что новая книга тоже станет мостиком. Люди, прочитав наши истории, подумают: «Если получилось у вас, значит и у нас тоже получится», — рассказала Наталья Городиская.

Приемные семьи стали гостями праздника «Здравствуй, семья», в рамках которого прошла презентация книги

Анна и Михаил Эренбург – родители четверых детей, один из которых усыновленный. Анна – экономист, а Михаил — директор дирекции развития цифрового бизнеса Сбербанка. За дочкой Катей они ездили в Новокузнецк и привезли ее в семью в январе 2015 года.

«Мы детей готовили к этому моменту заранее. За 4 месяца до того, как появилась Катя, я рассказала, что мы возьмем ребенка из детского дома. Обсуждала со старшими тему сиротства, подводила разговор к этому все время. Рассказывала, что бывают в жизни ситуации, когда родители не могут сами воспитывать своих детей, и дети попадают в детские дома. Когда я впервые заговорила об этом со старшим, у него случилась настоящая тихая истерика: он и плачет, и стесняется своих эмоций, и утыкается в меня. А потом спрашивает: «Мама, как же они без родителей живут? Что же им делать?»», — пишет в книге Анна Эренбург.

По ее словам, супруг Михаил, который долго сомневался, сможет ли стать приемным папой, в итоге мгновенно принял и полюбил дочку всей душой. «Она для него «лучшая девочка на всей планете», я каждый день это слышу. В глазах этой парочки, так нежданно нашедшей друг друга, читается неземная любовь», — рассказывает Анна.

Кристина Беленькая, учредитель и руководитель Благотворительного фонда «С днем рождения!», обладательница титулов «Миссис Москва — 2013», «Миссис Россия — 2014», мама пятерых детей, один из которых усыновленный, считает, что если не доносить истории приемных семей до общества, то окружающие так и будут думать, что приемный ребенок поступает плохо, потому что его детство прошло в детском доме, а биологические родители – алкоголики и наркоманы. «Нужно смотреть в корень проблемы», — уверена Беленькая.

«От нас зависит то, как отношение общества будет меняться», — добавляет Михаил Эренбург.

Книга «Караван счастливых историй» доступна в интернет-магазинах, книжных магазинах. Также отпечатан благотворительный тираж, который будет распространяться внутри клуба «Азбука приемной семьи» и по органам опеки и попечительства.

Фото предоставлено фондом «Арифметика добра»

Советский писатель, на протяжении всей своей жизни носивший много масок; во многих местах; ДЖУЛИО ХУРЕНИТО. Илья Эренбург. Перевод с русского выполнен Анной Босток в сотрудничестве с Ивонн Капп. 317 стр. Филадельфия: выпуски Dufour. 3,45 доллара США.

Месье Деле, глава гробовщика, приветствует ясность, маленьких женщин и соуса пикантный , и проповедует спасительную логику, умеренность и национальную гордость.

Алексей Тишин, слабый и кроткий русский из мелкого карамазова, рассказывает о своей жизни в грязных кабаках, смешивая водку с пьяными слезами, и произносит длинные речи о радостях страданий, мистических предчувствиях и несчастной любви.

Шмидт, немец, настолько предан порядку и организованности, что готов присоединиться к крайним правым или крайним левым, если они превратят жизнь в расписание; он презирает Бомбаччи, красноречивого итальянского бродяги, который предпочитает шум работе и вино правилам, и просто отвергает Айшу, негритянку из Сенегала, резчика деревянных идолов.

Через других персонажей Эренбург отвергает западное меркантильное общество, но также находит русскую революцию довольно лживой.Почему, спрашивает он, коммунисты несут такую ​​чушь о своей защите свободы, не имея смелости признаться в том, что они создают такое принуждение, которое оставит нетронутыми старые царские тюрьмы и только увеличит число бюрократов?

«Хулио Хуренито», несомненно, был вдохновлен французскими мастерами философского романа — Вольтером, Дидро и Анатолем Франсом. Но Эренбург дал индивидуальный поворот этому сложному виду литературы, в соответствии со своим темпераментом.Он написал свой роман в афористическом язвительном стиле; его парадоксы и характеристики были запечатлены в жестких убийственных фразах.

Общий настрой Эренбурга сочетал нигилистические тенденции русского радикального интеллектуала с эстетическими наклонностями богемы, сформировавшимися в кафе и студиях остроумного, циничного и жестокого Парижа. Как и его герой, у Эренбурга не было ни веры, ни любви. Он был ярким памфлетистом и авангардным экспрессионистом. Но его хрупкий ум не подкреплялся моральным чутьем.

В поисках аплодисментов массового читателя и благосклонности советских правителей Эренбург начал использовать грубые приемы политической пропаганды. Его попытки дать относительно правдивую картину русской жизни (в романах «Плетник» 1925 г. и «В Проточном переулке» 1927 г.) были осуждены критиками коммунистов как пессимистические и негативные. С этого момента Эренбург научился ориентироваться в бурных водах. Он полностью сплотился с режимом и начал создавать худшие образцы своего разностороннего искусства.

Эренбург, И.Г. — SovLit.net — Энциклопедия советских авторов

Эренбург, Илья Григорьевич. Родился 26 января (14 января по старому стилю) 1891 года в г. Киеве, в семье А. инженер. Первоначально получив имя Элиягу, у Ильи было три старших сестры. Его отца не интересовали еврейские ритуалы, пока его мать продолжала соблюдать религиозные обычаи. В этом вопросе Илья последовал примеру отца и так и не узнал Идиш или иврит.

В детстве Илья был довольно недисциплинированным и, по его собственному признанию, «это был всего лишь шанс, что я не стал несовершеннолетних правонарушителей. «

В 1895 году семья переехала в Москву, где его отец был назначен управляющим крупного пивоваренного завода. Лев Толстой примыкал к пивоварне, и юный Илья часто видел прогуливающегося старшего писателя.

Илья вел относительно привилегированный образ жизни и посещал Первую гимназию, где познакомился и подружился с Николай Бахунин, , тоже студент. Илья увлекся политикой и был в толпе, возводя баррикады во время революции 1905 года.В 1906 году и Эренбург, и Бухарин присоединились к большевистской организации. Эренбург и Бухарин редактировали подпольный журнал, выступали на митингах, собирали средства и организовывали забастовку на фабрика обоев. Эренбург также работал над созданием большевистской ячейки в солдатских бараках.

В январе 1908 года был арестован 17-летний Эренбург. Полицейские не проявили осторожности и сломали ему несколько зубов. После пяти месяцев тюрьмы Эренбург был отпущен по медицинским показаниям.Однако вместо того, чтобы избегать неприятностей, он возобновил свою незаконную политическую деятельность. В этот момент вмешался его отец, заплатив залог в 500 рублей, чтобы получить Разрешение Илье на выезд на лечение за границу. Мама Ильи хотела, чтобы он поехал в Германию и возобновил учебу, но 7 декабря 1908 года молодой Эренбург прибыл в Париж, потому что, как он писал в 1960 году, именно там находился Ленин, .

Эренбург немедленно явился на собрание, на котором выступал Ленин.Как вспоминал Эренбург спустя годы:

Он [Ленин] говорил очень спокойно, без мелодрамы и с легкой ироничной улыбкой. … Я был очарован его головой. … Это заставило меня задуматься не об анатомии, а об архитектуре.
Стремясь услышать впечатления молодого человека, только что выучившего русский язык, Ленин пригласил Эренбурга на частный обед и беседа.

Вскоре, однако, интерес Эренбурга к политике начал угасать, и он начал писать стихи. Не готов сдаться политики, он принял рекомендацию Льва Каменева поехать в Вену и работать с Львом Троцким.

В Вене Эренбург помог подготовить копии Правды для контрабанды в Россию. Он беседовал с Троцким об искусстве. Он обнаружил, что Троцкий догматичен и нетерпим, назвал поэтов, которыми восхищался Эренбург, «декадентами» и «продуктом политической реакции». Такое отношение угнетало Эренбурга, поэтому он вернулся в Париж, где решил отказаться от политики и посвятить себя литературе.

С помощью поэтессы Лизы Полонской Эренбург выпустил несколько журналов, высмеивающих большинство революционных лидеров, включая Ленина, который в одной карикатуре был назван «главным дворником» ( старший дворник, ). Ленин увидел пасквиль и возмутился.

Живя на пособие, присланное отцом, Эренбург большую часть времени читал и писал в кафе. Он увлекся католицизмом , и думал о преобразовании и вступлении в бенедиктинский монастырь.

Ближе к концу 1909 года Эренбург познакомился и полюбил Катю Шмидт, эмигрантку из Петербурга. 25 марта 1911 года она родила Эренбургу единственного ребенка Ирину. Эренбург не был готов к обязанностям быть мужем и отцом и никогда не женился на Кате.

В 1910 году Эренбург собрал достаточно денег, чтобы опубликовать свой первый сборник стихов, стихов ( Стихи ). Он содержал стихи на темы католицизма и средневековья. Выдающийся поэт-символист Валерий Брюсов считал это произведение «элегантным» и «красивым. Он писал:

Среди наших молодых поэтов Эренбург уступает только Гумилёву в умении строить стихи и извлекать эффект из рифмы и сочетания звуков.
Гумилев, однако, не был впечатлен, заявив, что все, что он обнаружил в работах Эренбурга, было «грамматическим и неприятным снобизмом». Второй том стихов Эренбурга

был опубликован в 1911 году. Он снова содержал католические стихи, но также и «Еврейскому народу», стихотворение, выражающее отчаяние по поводу исторического положения евреев. Этот том больше понравился Гумилёву, и он написал :

И. Эренбург добился больших успехов со времени выхода его первой книги. . . . Он перешел из рядов подражателей в ряды подмастерьев и даже иногда выходит на путь самостоятельного творчества.
В это время Эренбург проводил большую часть своего времени в кафе Rotonde, в число клиентов которого также входили Пикассо, Аполлинер, Диего Ривера, Хуан Грис, Жан Кокто, Модильяна и Марк Шагал.

В 1912 году Эренбург, официальный беглец от российского правосудия, подал прошение о смягчении приговора, зная, что царь, вероятно, объявит широкую амнистию в связи со 100-летием правления Романовых. Запрос был отклонен.

В 1913 году Эренбург помог отредактировать два номера журнала Helios , в которых он восторженно писал стихи Марины Цветаевой. В 1914 году он опубликовал антологию собственных переводов французских поэтов, в том числе Верлена, Рембо и Аполлинера.

Когда разразилась Первая мировая война, Эренбург попытался записаться во французскую армию, но его отвергли как слишком худого. Вместо этого Эренбург стал военным корреспондентом российских газет Утро России и Биржовых ведомостей . Его репортажи были умными, скептическими и справедливыми. Его репортажи о бессовестном использовании французской армией сбили с толку сенегальские войска на наиболее уязвимых позициях настолько взбесили французское правительство, что Эренбург был почти изгнан из страны.

Война нанесла ущерб Эренбургу, и он перенес нервный срыв. Он начал тосковать по Родине, а после Февральской революции вернулся в Россию. Он прибыл в Петроград сразу после июльских дней. Его политические взгляды в то время были в пользу Керенского , а не большевиков. Он переехал в Москву, где встретил Октябрьскую революцию , съежившись в своей комнате, когда за его окном бушевали уличные бои.

В начале 1918 года Эренбург опубликовал сборник стихов под названием Молитва за Россию ( Молитва о России) .Одна работа в этом сборнике, «Судный день», делает очевидной враждебность Эренбурга к большевикам . На нем красные солдаты останавливаются, чтобы изнасиловать женщину во время штурма Зимнего дворца. Маяковский назвал сборник «утомительной прозой, напечатанной в стихах», а Эренбург — «напуганным интеллектуалом». Позже (в 1921 году) сам Эренбург назвал собрание «художественно слабым и идеологически бессильным».

На протяжении 1918 года Эренбург писал антибольшевистские статьи, в которых назвал Ленина «коренастым лысым человеком», напоминающим «добродушного бюргера».«Он называл Каменева и Зиновьева« первосвященниками », которые« молились богу Ленину ».

В 1919 году в Москве стало слишком жарко для Эренбурга, поэтому он переехал в свой родной город Киев. Он встречался и общался с различных писателей, в том числе Андрея Соболя и Осипа Мандельштама. В августе Эренбург женился на своей дальней двоюродной сестре Любови Михайловне Козинцевой.Он стал руководителем отдела эстетического воспитания несовершеннолетних правонарушителей и, кажется, проделал замечательную работу.

В сентябре В 1919 году белые взяли под свой контроль Киев, и Эренбург возобновил публикацию полных ненависти антибольшевистских статей, назвавших революцию Ленина «пьяной оргией», а большевиков — «насильниками и завоевателями».Однако такое отношение не успокоило яростных антисемитов. Однажды они пришли искать еврея Эренбурга в редакцию газеты, но печатники его скрыли. Так Эренбург вместе с женой и любовницей бежал в Крым, а оттуда вернулся в Москву.

Через две недели после прибытия в Москву Эренбург был арестован и обвинен в том, что он агент Врангеля. Однако через четыре дня он был освобожден, вероятно, благодаря вмешательству Бухарина.

Продолжая литературную жизнь, Эренбург общался с обычными подозреваемыми — Андреем Белым, Борисом Пастернаком, Сергеем Есениным, Владимир Маяковский, Марина Цветаева, Осип Мандельштам и др. и т. д. Он едва выжил, делая чтения и литературные обзоры. Затем он устроился на настоящую работу курировать национальные детские театры в Министерстве образования. Его непосредственным начальником был Всеволод Мейерхольд.

Тем не менее, жизнь была тяжелой, и снова с помощью Бухарина Эренбург был одним из первых советских интеллектуалов, получивших заграничный паспорт. Вынужденный на этот раз оставить любовницу, Эренбург взял жену и отправился в Париж в марте 1921 года.Но в 1921 году, всего после двух недель пребывания во французской столице, французская полиция схватила Эренбург и выслала из страны, так и не объяснив причин.

Эренбург оказался в Бельгии, где сел и за 28 дней написал свой первый роман Необычайные приключения Хулио Хуренита и его учеников ( Новые Походы Хулио Хуренито ). В романе таинственный мексиканец Хулио Хуренито встречается с вымышленным Ильей Эренбургом и несколькими другими учениками, которые следуют за ним в стремлении разрушить Европу, разрушая ее мифы и самодовольные представления о религии, политике, любви, браке, искусстве, социализме. и правила войны.Папу высмеивают, поскольку это вечная внутренняя ссора между социалистическими фракциями. Страшно, но нацистское Окончательное решение предвещает, когда Хулио рассылает приглашения на истребление еврейского племени. В Москве Хуренито встречается с лидером большевиков, который явно должен был представлять Ленина. Этот вымышленный Ленин показывает себя безжалостным, поклявшись истребить всех врагов.

Хулио Хуренито сразу произвел фурор, получив всеобщую похвалу даже у Правды .Бухарин написал предисловие к советскому изданию романа, назвав его «увлекательной сатирой», раскрывающей «ряд комических и противоречивых сторон жизни при всех режимах. Евгений Замятия особо отметил использование Эренбурга иронии, назвав это« Европейское оружие «редко используется русскими. Он аплодировал Эренбургу за то, что тот высмеивал все цели одинаково, и охотно принял Эренбурга в братство еретиков . Об Эренбурге Замятин писал:

Он, конечно, настоящий еретик (а значит — революционер). Истинный еретик обладает теми же достоинствами, что и динамит: взрыв (творческий) занимает линию сопротивления .
В октябре 1921 года Эренбург переехал в Берлин, где темп его литературной деятельности увеличился. К 1923 году он написал еще три романа. В Trust, D.E. , Американские миллионеры финансируют план уничтожения Европы с помощью вирусов и отравляющего газа. Любовь Жанны Ней — это история любовной связи между молодой респектабельной французской буржуазной женщиной и русской коммунисткой, которую отправляют во Францию ​​с подрывной миссией.Он арестован по обвинению в убийстве и единственный способ доказать свою невиновность, чтобы раскрыть его истинную миссию. Он героически молчит и приговорен к смертной казни. Жанна жертвует своей честью в тщетной попытке спасти возлюбленного.

Жизнь и смерть Николая Курбова ( Жизнь и Гибель Николая Курбова ) повествует о преданном члене ЧК, который разочаровывается, когда объявляется нэп, и в конце концов убивает себя. Романы были довольно популярны, но у них были свои критики.Борис Волин в журнале « На посту » назвал Николая Курбова :

… тошнотворная литература, которая искажает революционную действительность, клевету, преувеличивает факты и типы, и без остановки и без малейшего угрызения совести клевещет, клевещет, клевещет на революцию, революционеров, коммунистов и партию.
В начале 1924 года Эренбург провел несколько месяцев в поездке по Советскому Союзу, читая лекции и читая лекции.Затем он вернулся в Париж и закончил The Grabber ( Rvach ), который Вениамин Каверин назвал лучшим романом Эренбурга. Это история эсера. Когда восстание его партии терпит поражение в 1918 году, он бежит в Киев. Он переживает Гражданскую войну и в конце концов возвращается в Москву, когда нэп в самом разгаре. Но он больше не понимает правил общества, его арестовывают за связи с валютным спекулянтом, и он совершает самоубийство в тюрьме.

В Порточном переулке (он же «Улица в Москве») ( В Порточном переулке , 1927) — наглядное и часто мрачное описание повседневной жизни московского рабочего района середины 1920-х годов в виде персонажей. примириться с изменениями, принесенными Революцией.В том же году Эренбург опубликовал сборник эссе о европейской культуре и обществе Белый уголь, или Слезы Вертера .

Эренбург последовал за ним Бурная жизнь Лазика Ройчванца ( Бурная жизнь Лазика Ройчванца ). Герой этого романа — простой добродушный еврей из Белоруссии, который бродит по Москве, Варшаве, Германии, Франции, Англии и Палестине, где бы он ни был, терпя побои, тюрьмы и всевозможные унижения.Официальной Москве эта книга не понравилась, и даже друг Эренбурга Бухарин назвал ее «односторонней литературной блевотиной ».

В 1928 году он опубликовал Заговор равных ( Заговор Равных ), исторический роман о движении Бабефа в революционной Франции, которое отвергало террор и выступало за эгалитарную демократию. Сталину это произведение не понравилось, он назвал его «целлюлозной литературой», подходящей для «настоящего буржуазного камерного театра».»

Перед лицом усиливающейся критики со стороны Москвы Эренбург постепенно начал сдвигать свои произведения в более откровенно просоветскую направленность. Он писал о европейских крестьянах, критиковал авторитарное правление Польши и расистский колониализм Франции. и романы, разоблачающие жадность известных богатых предпринимателей. «Жизнь автомобиля» посвящена Андре Ситроену, Пьерпонту Моргану и Генри Форду. Factory of Dreams берет на себя Голливуд, Джорджа Истмана и камеру Kodak. Единый фронт берет в качестве своей цели Иора Крюгера, шведского короля матчей. Капиталистам это не понравилось. Бата ​​подал в суд на Эренбурга, и Крюгер начал пиар-войну против писателя. Впрочем, Москва не особо обрадовалась. Хотя эти книги разоблачали злоупотребления капитализмом, они не предлагали коммунистический подход как решение этих проблем. В Малой советской энциклопедии издания 1931 года Эренбург описывался так:

Он искренне высмеивает западный капитализм и буржуазию.Но он не верит ни в коммунизм, ни в творческую силу пролетариата.
В 1931 году Эренбург дважды посетил Германию. Рост нацизма, который он видел там, серьезно его встревожил. Ему казалось, что война неизбежна, и он не мог больше оставаться непримиримым скептиком, потому что, как он писал позже, «между нами и фашитами не было даже узкой полосы ничейной земли».

В 1932 году Эренбург стал репортером Известий , освещавшего суд над невменяемым русским эмигрантом, убившим президента Франции.Кроме того, его статьи настойчиво и ясно привлекали внимание к опасности подъема фашизма.

Позже в том же году Эренбург вернулся в Советский Союз. Он провел несколько недель в Сибири, объезжая стройки в Свердловске, Томске и Кузнецке. По возвращении в Париж Эренбург написал Второй день ( День Второго ), что иногда переводится как «Вне хаоса». Это ежедневный отчет о тяжелых условиях жизни и героических усилиях рабочих по преодолению сопротивления природы, когда они строили доменную печь в Кузнецке.В романе слабый мечтатель пытается приспособиться к более преданным работникам, но ему это не удается. Он становится соучастником акта вандализма. Стыдясь собственного духовного банкротства, он кончает жизнь самоубийством. Эта работа была попыткой Эренбурга восстановить свое политическое положение в Советском Союзе. Сначала публикация была отклонена. Но Эренбург отправил копии Сталину и другим членам Политбюро. Ему повезло, и публикация была одобрена.

В том же 1932 году Эренбург выпустил роман Москва слезам не верит ( Moskva Slezam ne Verit ) о трудностях русского художника, имеющего возможность учиться в Париже.На художника нападают дома критики, которые осуждают его работы как дегенеративные и буржуазные. В этой работе Эренбург сравнивает западное капиталистическое общество с туалетом пятого класса в парижском отеле.

В 1934 году Эренбург убедил французского писателя Андре Мальро сопровождать его обратно в Советский Союз на первый съезд советских писателей. Эренбург входил в президиум Конгресса и председательствовал на нескольких его заседаниях. В своем основном выступлении перед Конгрессом он отстаивал необходимость в книгах, которые были бы интересны только «интеллигенции и элите рабочих» и могли быть непонятны широким массам.Он восхвалял Исаака Бабеля и Бориса Пастернака и добавил свой голос к призывам к большей терпимости к художественной литературе.

В 1934 году Эренбург также завершил роман Не задыхаясь ( Не Перевода Дихания ), в котором героические усилия по развитию современной лесной промышленности на Крайнем Севере. В романе также рассказывается о полном разрушении деревянных церквей 17-18 веков и пренебрежении традиционным русским кружевоплетением в этом регионе.

Эренбург был участником и одним из главных организаторов Международного конгресса писателей в защиту культуры, который начал свою работу 21 июня 1935 года. Целью конгресса было создание широкой антифашистской коалиции писателей из разных стран. широкий спектр точек зрения — либеральный, социалистический, коммунистический, христианский и сюрреалистический.

Осенью 1935 года Эренбург быстро вернулся в Москву. Там он выступал с речами и писал статьи, восхваляющие Пастернака, Бабеля, Мейерхольда, Довженко и независимость искусства.Это привело к некоторой критике Эренбурга. Вера Инбер, например, упрекала его в том, что он намекал, что среди советских поэтов только Пастернак имеет совесть.

Когда летом 1936 года разразилась гражданская война в Испании, Эренбург немедленно бросился в Испанию, чтобы сообщить о войне, не подчиняясь инструкциям Известий , которые требовали, чтобы он оставался в Париже. Его репортажи были умными и страстными, поддерживая постоянную барабанную дробь антифашизма. Находясь в Испании, Эренбург познакомился и с еще одним литературным светилом — Эрнестом Хемингуэем.К 1937 году он собрал книгу очерков о войне под названием Что нужно человеку.

В декабре 1937 года у Эренбурга возникла действительно дурацкая идея : он уехал в Москву на короткий отпуск в разгар кампании террора. Его друзья в Москве не могли поверить, насколько безрассудно он вернулся в то время, когда писателей арестовывали направо и налево. Он рассчитывал вернуться в Испанию через две недели, но власти сказали ему, что это невозможно.По приказу Сталина ему выдали билет на суд над своим старым другом Николаем Бухариным. Известия хотели, чтобы он написал статью о процессе, но Эренбург категорически отказался. В то время Эренбург не знал, что Карл Радек, один из сообвиняемых Бухарина, на «допросе» показал, что Эренбург присутствовал, когда Радек и Бухарин планировали свой переворот.

Испуганный и уставший ждать, Эренбург обратился к Сталину с просьбой отправить его обратно в Испанию.Запрос был отклонен. Зная, что он ведет себя крайне безрассудно, Эренбург решил «сыграть в лотерею» и направил Сталину второе обращение, которое — неизвестно почему — на этот раз было удовлетворено.

Вернувшись в Европу, Эренбург продолжал писать депеши из Испании и Франции. Затем он испытал сильный шок в августе 1939 года, когда был объявлен пакт Гитлера и Сталина. Он был так потрясен, что в течение восьми месяцев мог только пить и жевать зелень и овощи. Он похудел на 40 фунтов.В Москве пострадала репутация Эренбурга. Его дачу в Переделкино передал Валентин Катаев.

После немецкого вторжения в Бельгию в мае 1940 года здоровье Эренбурга восстановилось. Он принялся за работу, пытаясь помочь элементам французского правительства, которые все еще надеялись противостоять Германии. За это французское правительство арестовало Эренбурга, хотя вскоре он был освобожден по приказу министра внутренних дел. После оккупации Парижа немцами Эренбург уехал в Россию.Когда он прибыл на вокзал в Москве, никто из Союза писателей не встретил его. Когда в январе 1941 года Эренбургу исполнилось 50 лет, ни одна советская газета не обратила на это внимания. Антифашизм больше не был в моде.

Из-за советско-нацистского союза « Известия » больше не печатали статьи Эренбурга, зная его антифашистские настроения. Ему все же удалось напечатать серию статей в газете « Труд », которые, несмотря на многочисленные сокращения и поправки, ясно показали его непопулярную позицию.

В начале 1941 года Эренбург завершил первую часть своего романа Падение Парижа ( Padeniye Parizha ), рассказывающего о Франции в предвоенные годы и о решении Франции не вмешиваться в дела Испании. В рассказе еще не было немцев, и, заменив слово «фашист» на «реакционный», журнал « Знамя» смог напечатать произведение. Вторую часть романа, однако, отвергли. Не испугавшись, Эренбург отправил рукопись Сталину, который затем позвонил Эребургу и выразил свое согласие.Остальная часть романа была опубликована, и различные журналы начали звонить Эренбургу с ходатайствами. В апреле 1942 года роман получил Сталинскую премию.

Когда Гитлер организовал скрытое нападение на Советский Союз в июне 1941 года, Эренбург был выпущен как яростное литературное оружие войны. За годы войны написал более двух тысяч статей, в основном для газеты « Красная Звезда ». Он завоевал авторитет и популярность в войсках, откровенно оценив силу Германии и признав потери СССР, а также выразив жестокую ненависть к противнику. В одной из своих самых известных статей он написал:

Теперь мы понимаем, что немцы не люди. Теперь слово «немец» стало самым страшным проклятием. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Давайте убивать. Если вы не убьете немца, немец убьет вас. Он унесет вашу семью и будет пытать их в своей проклятой Германии. Если вы убили одного немца, убейте другого.
Солдаты любили его статьи. Был принят приказ не использовать копии изделий Эренбурга для скручивания сигарет.Молотов сообщил, что Эренбург «стоил нескольких дивизий». Первомай 1944 года Эренбург получил Ленинскую палату за свои усилия в военное время.

Однако по крайней мере один советский офицер посчитал, что статьи Эренбурга зашли слишком далеко и подстрекали советские войска к бессмысленным насилиям, убийствам немцев, пытающихся сдаться. Этот офицер, Лев Копелев, был арестован по обвинению в «буржуазной пропаганде» и «жалости к врагу».

В какой-то момент Эренбург вступил в спор с Красная Звезда по поводу редактирования его статей. Вмешался Сталин, сказав: «Не нужно редактировать Эренбурга. Пусть пишет, как ему заблагорассудится».

Настоящий европейский сноб, Эренбург полностью игнорировал американские военные действия. По словам Харрисона Салибери, Эренбург считал американцев « наивным, невежественным, необразованным колониальным народом , который не ценил европейскую культуру». Американский репортер Генри Шапиро писал, что Эренбург утверждал, что это единственный вклад, который американцы когда-либо вносили в цивилизацию, — это сигареты Хемингуэя и Честерфилда, которые Эренбург постоянно пытался сжечь.

Истинный советский человек в своих трудах, Эренбург, тем не менее, отказался носить советское нижнее белье и настоял на том, чтобы его жена продолжала чинить вместо этого его старые французские трусики .

Во время войны Эренбург и его коллега по писателю Василий Гроссман предприняли проект, который должен был называться Черная книга . Под их руководством более двадцати писателей работали над документированием ужасов, перенесенных советскими евреями от рук нацистов. Сначала проект был одобрен официальным Еврейским антифашистским комитетом.Однако позже официальная политика по отношению к евреям изменилась. Книгу раскритиковали за то, что она обратила внимание на предателей и коллаборационистов среди украинцев и литовцев, и публикация стала невозможной.

Когда война подошла к концу, Эренбург обратил внимание и высказался против чрезмерных грабежей и изнасилований, совершаемых советскими войсками. Сталин был проинформирован об этих замечаниях, и 14 апреля 1945 г. в газете « Правда » появился суровый упрек Эренбургу. Эренбурга обвиняли в «упрощении» политической ситуации и в призыве к истреблению немецкого народа.Эренбург написал Сталину, оправдываясь и указывая на неверное толкование статьи Правды , но так и не получил ответа.

После войны Эренбург совершил триумфальное турне по Европе. Затем, в 1946 году, он посетил Соединенные Штаты вместе с Константином Симоновым и другим писателем по имени Михаил Галактионов. Он, конечно, встречался со светилами: Марком Шагалом, Ле Корбюзье, Джоном Стейнбеком, Полем Робсоном, Альбертом Эйнштейном. Он неохотно восхищался технологиями Америки, в частном порядке признавшись другу, что «Европа была на двести лет раньше Соединенных Штатов.«Но его впечатление об американцах как о грубых и хамских осталось.

Вернувшись в Москву, Эренбург быстро вступил в пропагандистскую битву времен холодной войны. Он осудил трансляцию« Голоса Америки »Соединенных Штатов в статье под названием« Ложный голос ». небольшой том под названием В Америке он выступил против расовых проблем в США И в 1948 году он написал пьесу Лев на площади ( Лев на площади ), резкую и жестокую атаку на поведение людей. Американцы в послевоенной Европе.В 1949 году он подготовил довольно истерический материал антиамериканской пропаганды под названием Nights of America . Хотя он соответствовал советским взглядам того времени, он по неизвестной причине никогда не был опубликован.

В 1948 году Эренбург выпустил роман Буря ( Буря ) о Второй мировой войне, действие которого разворачивается как в Советском Союзе, так и во Франции. В нем описывались огромные усилия Красной Армии по разгрому нацистской Германии. Несмотря на то, что в нем содержались описания массовых убийств евреев в Бабьем Яру, изображалась шокирующая связь между русской и французской актрисой (браки с иностранцами в то время были незаконными), а также содержалась косвенная насмешка в отношении пакта Гитлера и Сталина, тем не менее он выиграл Сталинская премия.

Эренбург внес свой вклад в создание культа личности, вознося хвалу Сталину, когда и где это было необходимо. Но иногда он делал небольшие, но заметные жесты иного характера. В 1947 году, несмотря на официальный статус Ахматовой как изгоя, Эренбург поехал к ней в Ленинград. Когда в 1948 году умер Андрей Жданов, его память появилась в Литературной газете над подписями нескольких известных писателей. Однако имя Эренбург отсутствовало. В 1949 году он нанял секретаря, отец которого находился в трудовом лагере.

В 1949 году Эренбург снова оказался на грани исчезновения, когда Сталин развязал антиеврейскую кампанию. Его работы перестали появляться, а его имя было удалено из других статей. Возможно, несколько преждевременно, московский партийный активист объявил на митинге, что «космополит номер один» [Эренбург] разоблачен и арестован. Эренбург написал обращение к Сталину. В результате ему поступил обнадеживающий телефонный звонок от Маленкова, и его работы снова были опубликованы.

Затем Эренбург был направлен советским делегатом на Всемирный конгресс мира в Париж.Также в 1949 году он был избран депутатом Конгресса национальностей от округа в Риге, Латвия. Он должен был оставаться депутатом до самой смерти.

В 1950 году Эренбург отправился на пропогандистскую вечеринку в Западную Европу. Впервые, по его собственному признанию, Эренбург попотел от жестких вопросов западных журналистов, особенно по вопросам, касающимся положения евреев. Он попытался ответить двусмысленно и общими словами, не прибегая к откровенной лжи. Но в этом ему не всегда удавалось.

Следующим романом Эренбурга был Девятая волна (1951), грубый пропагандистский роман о движении за мир и холодной войне. Позже от нее отказался Эренбург, отказавшийся включить ее в свое собрание сочинений.

Антиеврейская истерия достигла нового пика в январе 1953 года с объявлением о так называемом заговоре врачей . В середине февраля Эренбурга и многих других выдающихся евреев попросили подписать открытое письмо Сталину, в котором он признал страсти, вызванные «заговором врачей», и просил Сталина собрать всех евреев и отправить их в Сибирь для их же безопасности.Письмо подписали десятки еврейских писателей, художников и музыкантов, в том числе Василий Гроссман и Маргаритат Алигер, испуганные. Эренбург отказался трижды. Затем он написал письмо Сталину, аргументируя это не моралью этой идеи, а обеспокоенным тем, что отправка всех евреев в Сибирь будет катастрофой для связей с общественностью Советского Союза в глазах Запада. К счастью для всех, Сталин внезапно умер, и вся идея была забыта.

Вскоре после похорон Сталина Эренбург быстро сменил мелодию.Вместо того, чтобы призывать к ортодоксальности, он написал статью («О роли писателя»), защищающую право художника творить в соответствии с его или ее собственным внутренним голосом, а не в соответствии с каким-то планом или директивой. Затем, в 1954 году, он опубликовал роман, который должен был дать название целой эпохе советской истории: Оттепель ( Оттепель ). В « The Thaw » не так много действий, состоящих в основном из внутренних монологов широкого круга персонажей, большинство из которых — вольно или невольно — живут внутренней личной жизнью, противоречащей их внешней общественной жизни.Жена лишенного воображения, но успешного директора фабрики борется с растущим отчуждением от мужа. Другие изо всех сил стараются не пускать любовь в свои души, потому что это противоречит их обязанностям перед фабрикой и партией. Талантливый художник, растративший свой талант и ставший хакером ради успеха, борется за сохранение своего циничного мировоззрения, чтобы ему не пришлось столкнуться с собственным духовным банкротством. Но по мере того, как проходит холодная зима и наступает весенняя оттепель, начинаются перемены — любовь и детские увлечения со всеми их необъяснимыми противоречиями выходят наружу без оглядки на политическую корректность.Сталин и его кончина нигде не упоминаются в произведении, но временные рамки действий читателям понятны. Взрывоопасными для своего времени также были мимолетные ссылки на несправедливость террора и абсурдный заговор врачей.

Консерваторам не понравился The Thaw . Константин Симонов раскритиковал это в статье в Литературной газете . Михаил Шолохов раскритиковал Симонова за недостаточно резкую критику Эренбурга.

Эренбург работал над возрождением репутации Бабеля, написав введение к сборнику рассказов о Вавилоне, который после некоторой борьбы был опубликован в 1957 году.Он сделал то же самое для сборника Цветаева и продолжил вокальную поддержку Пастернака, а также некоторых из наиболее известных репрессированных еврейских писателей. Он работал в комитете, рассматривавшем возможность переиздания работы Бориса Пильняка. Как член редакционной коллегии журнала Иностранная литература ( Иностранная литература ) он добивался публикации работ Хемингуэя и Фолкнера. Эренбург также сыграл важную роль в организации первой в истории выставки работ Пикассо в Москве в 1956 году.Десять лет спустя, в 1966 году, именно Эренбург прилетел во Францию, чтобы вручить Пикассо Ленинскую премию мира.

В 1957 году Эренбург написал влиятельное эссе «Уроки Стендаля». Эренбург использовал замечания Стендаля о тирании как не слишком тонкий удар по возобновившимся призывам к соответствию и ограничениям для писателей.

Когда в 1961 году Евгений Евтушенко подвергся нападкам за его стихотворение «Бабий Яр», Эренбург встал на его защиту, написав письмо редактору « Литературной газеты» .

В 1961 году, когда ему исполнилось семидесятилетие, Эренбург был награжден вторым орденом Ленина, и в Союзе писателей состоялось торжественное празднование в его честь. В своем выступлении на вечеринке Эренбург заявил, что верит в то, что писатели — не столько «инженеры души», сколько «учителя жизни».

В 1960 году Эренбург начал публиковать первые главы своих воспоминаний: Люди, годы, жизнь ( Люди, Годы, Жизнь ). На страницах этой книги он оживил имена многих писателей, пропавших без вести во время чисток.Он откровенно признал, что знал о несправедливостях, происходивших в 1930-х годах, и что он участвовал в грандиозном «заговоре молчания» . Консервативным критикам это не понравилось. Всеволод Кочетов разоблачил:

… угрюмые составители мемуаров … которые копаются в своих смутных воспоминаниях, чтобы вытащить на свет разлагающиеся литературные трупы и представить их как нечто еще способное к жизни.
Близкие к власти пытались дискредитировать Эренбурга, ссылаясь на его признание в «молчании» как на признание того, что он участвовал в репрессиях.Утверждалось, что все остальные хвалили Сталина за то, что они ошибочно считали, что Сталин говорит правду. Если Эренбург — в отличие от всех остальных — знал, что имеет место несправедливость, его молчание было аморальным, а его похвала Сталину делает его откровенным грязным лжецом. Это был аргумент, но никто не поверил. Даже Шолохов, всегда враждебно относившийся к Эренбургу, отверг это.

С каждой новой главой его воспоминаний публикация становилась все труднее. Эренбург был вынужден внести множество изменений и удалений.Явные ссылки на Бухарина были запрещены. В какой-то момент дальнейшая публикация казалась невозможной, когда Эренбург подвергся жесткой критике со стороны как партийного идеолога Леонида Ильичева, так и босса Хрущева. Но, как и во многих других вещах, позже Хрущев передумал, обвиняя во всем кого-то другого. Люди, годы, жизнь возобновили публикацию, хотя и с предисловием издателя, обвиняющего Эренбурга в «нарушении исторической правды».

Эренбург поддерживал молодых писателей.Он подписал письмо в поддержку Иосифа Бродского, советовал Андрею Вознесенскому, как лучше избежать осложнений, протестовал против приговоров, вынесенных Синявскому и Данилу, и выразил положительное мнение о Солженицыне, хотя будущий ренегат солгал по этому поводу, утверждая, что Эренбург » ненавидел «его работу.

Эренбург продолжал работать над своими мемуарами за несколько недель до своей смерти. После смерти писателей Андрей Тарковский попытался опубликовать эти последние страницы, но власти потребовали столько сокращений и исправлений, что семья писателя забрала рукопись, а не увидела напечатанную выпотрошенную версию.Лишь в 1990 году эти страницы были наконец опубликованы.

Из-за рака простаты и мочевого пузыря Илья Г. Эренбург умер 31 августа 1967 года.

Помимо своего неоспоримого писательского таланта, Эренбург обладал замечательной способностью к выживанию. По логике времени, в котором он жил, Эренбурга следовало казнить как минимум три или четыре раза. Но, как сказал Евгений Евтушенко, Эренбург «научил всех нас выживать». Жизнь, полная перемен и противоречий, несомненно, принадлежала ему.Но, возможно, сам Эренбург лучше всего описал это в своих мемуарах:

Если в течение жизни человек меняет свою кожу бесконечное количество раз, почти так же часто, как и его костюмы, он все равно не меняет своего сердца; у него есть только один.

Источники: Рубинштейн, Джошуа. «Клубок верности: жизнь и времена Ильи Эренбурга». Основные книги. 1996 г. Гольдберг, Анатолий. «Илья Эренбург, революционер, писатель, поэт, военный корреспондент, пропагандист: экстраординарный эпос о русском выжившем.»Викинг Пресс. 1984.

Илья Эренбург — Между Востоком и Западом на JSTOR

В Journal of Cold War Studies публикуются рецензируемые статьи, основанные на архивных исследованиях бывшего коммунистического мира, западных стран и других частей мира. Статьи в журнале основаны на рассекреченных материалах и новых мемуарах, чтобы осветить и поднять вопросы по многочисленным историческим и теоретическим проблемам: теории принятия решений, сдерживания, бюрократической политики, институционального формирования, переговоров, дипломатии, внешнеполитического поведения и международных отношений.Используя последние данные, авторы подвергают эти и другие теории строгому эмпирическому анализу. Журнал также включает обширный раздел обзоров новых книг, касающихся холодной войны и международной политики. Журнал издается MIT Press для Гарвардского проекта исследований холодной войны.

Одна из крупнейших университетских издательств в мире, MIT Press издает более 200 новых книг каждый год, а также 30 журналов по искусству и гуманитарным наукам, экономике, международным отношениям, истории, политологии, науке и технологиям, а также по другим дисциплинам.Мы были одними из первых университетских издательств, которые предлагали названия в электронном виде, и мы продолжаем внедрять технологии, которые позволяют нам лучше поддерживать научную миссию и широко распространять наш контент. Энтузиазм прессы к инновациям находит отражение в том, что мы постоянно исследуем этот рубеж. С конца 1960-х годов мы экспериментировали с поколениями электронных издательских инструментов. Благодаря нашей приверженности новым продуктам — будь то электронные журналы или совершенно новые формы коммуникации — мы продолжаем искать наиболее эффективные и действенные средства обслуживания наших читателей. Наши читатели привыкли ожидать превосходства наших продуктов, и они могут рассчитывать на то, что мы сохраним приверженность созданию строгих и инновационных информационных продуктов в любых формах, которые может принести будущее публикации.

Этот предмет является частью коллекции JSTOR.
Условия использования см. В наших Положениях и условиях
© 2002 Президент и научные сотрудники Гарвардского колледжа и Массачусетского технологического института
Запросить разрешения

Сталинизм, космополитизм и эволюция советской культуры, 1931-1941 гг.

Описание

В начале шестнадцатого века монах Филофей провозгласил Москву «Третьим Римом».«К 1930-м годам интеллектуалы и художники всего мира думали о Москве как о Мекке светского просвещения. В Москве , Четвертом Риме года, Катерина Кларк показывает, как советские чиновники и интеллектуалы, стремясь захватить воображение левых и античных, -фашистские интеллектуалы всего мира стремились сделать свою столицу космополитическим центром постхристианской конфедерации и перестроить ее, чтобы она стала маяком для остального мира.

Кларк представляет интерпретирующую культурную историю города во время решающие 1930-е годы, десятилетие Великой чистки.Она опирается на работы таких интеллектуалов, как Сергей Эйзенштейн, Сергей Третьяков, Михаил Кольцов и Илья Эренбург, чтобы пролить свет на особый дух времени этого самого сталинского периода. По ее мнению, это десятилетие является важным моментом в предыстории ключевых концепций современных литературных и культурных исследований — транснационализма, космополитизма и мировой литературы. Выявляя забытые антецеденты, она дает новый полемический и политический контекст для понимания канонических произведений таких писателей, как Брехт, Бенджамин, Лукач и Бахтин.

Москва, Четвертый Рим пробивает интеллектуальный железный занавес, который ограничивал культурную историю сталинской России, расширяя рамки, чтобы включить в него значительное взаимодействие с западными интеллектуалами и течениями. Его интеграция малоизученного международного измерения в интерпретацию советской культуры исправляет недопонимание всемирно-исторического значения Москвы при Сталине.

Подробнее о продукте

Цена

$ 49.80

Издатель

Издательство Гарвардского университета

Дата публикации

15 ноября 2011 г.

Страниц

432

Размеры

6,2 X 9,4 X 1,3 дюйма | 1,8 фунта

Язык

Английский

Тип

Твердый переплет

EAN / UPC

9780674057876

Об авторе

Катерина Кларк — Б.Э. Бенсингер, профессор сравнительной литературы и славянских языков и литературы Йельского университета. Среди ее книг — Москва, Четвертый Рим; Петербург: Горнило культурной революции; и с Майклом Холквистом Михаил Бахтин.

Обзоры

Это смелая и широкая работа, которая, вероятно, заставит профессоров российской истории спарринговаться в профессиональных журналах. — Джон Каппс «Cleveland Plain Dealer» (27.11.2011)
Это бесценное исследование, заслуживающее широкого внимания.- В. Д. Барушян «Выбор» (01.03.2012)
Выдающееся исследование советской культуры 1930-х годов. В книге убедительно утверждается, что восприятие конца 1930-х годов как периода «национал-большевизма» излишне упрощено. Даже когда шпионская мания охватила нацию, советская культура стремилась поглотить мировую литературу и искусство посредством переводов, адаптации и подражания. Богато задокументированный отчет Кларка, основанный на многочисленных архивных источниках, проливает новый свет на хорошо известные явления того периода, такие как полиматия Эйзенштейна или исследование Рабле Бахтиным, и указывает на интригующие странности, например, одержимость трансгрессивной любовью, разыгравшейся против. фон чисток и гражданской войны в Испании.- Катриона Келли, Оксфордский университет
Богатая и обширная книга Кларка — это не только яркий портрет Москвы, но и целая картина советских 1930-х годов, увиденная сквозь живые песчаные работы четырех ее самых интересных и продуктивных интеллектуалов. в том числе Сергей Эйзенштейн. Коллективизация и чистки бросают тень на эти годы, которые, однако, характеризуются гораздо более широкой сетью международных отношений, чем можно было представить, и поэтому Москва Кларка проникает в Германию и Францию ​​и даже до самих Соединенных Штатов. .Этот отчет способствует переосмыслению советского эксперимента, демонстрируя культурное и интеллектуальное возбуждение того, что в противном случае так часто стереотипно воспринималось как период террора и страха. — Фредрик Джеймсон, Университет Дьюка,
Основополагающий вызов модели «островного государства» Сталинизм », этот том необходим для дискуссий о трансъевропейской культурной истории и глобальном космополитизме. Для нового поколения ученых это станет бесценным пробным камнем, который подвергнет сомнению остатки исследований времен «холодной войны».- Нэнси Конди, Университет Питтсбурга,
Сфера деятельности Кларка — это обширное полотно культуры 1930-х годов в целом, особенно связь между литературой, архитектурой и властью. Ее цель — не что иное, как добавить в наше понимание сталинской культуры практически отсутствующее международное измерение. Значение этой новаторской работы трудно переоценить, — Майкл Дэвид-Фокс, автор книги «Демонстрация великого эксперимента: культурная дипломатия и западные гости в Советской России, 1921-1941 гг.».
Как и все предыдущие книги Кларка, эта проницательная и Новаторский московский сиквел ее Петербург мгновенно станет классикой.Сочетая идеологию, литературу, кино, архитектуру, критическую теорию, политику и повседневную жизнь, Кларк дал нам историческое исследование, поскольку ни одна другая книга не охватывала весь спектр советской культурной и интеллектуальной истории в эпоху высокого сталинизма, не осмысляла его. так изобретательно и захватил его всепроникающий террор. — Евгений Добренко, Шеффилдский университет,
Изучив сталинский «космополитизм» и мечту о Москве как Мекке мировой культуры, Кларк снова прокладывает новый путь, по которому пойдут многие другие. Четыре видных советских интеллектуала — «патриоты-космополиты» Сергей Эйзенштейн, Михаил Кольцов, Илья Эренбург и Сергей Третьяков — служили посредниками с мировой (особенно немецкоязычной) культурой и европейскими левыми интеллектуалами в эпоху Народного фронта, и их красочные истории составляют основу увлекательного повествования, сюжеты которого варьируются от литературного перевода и советского богослужения этому слову до показательных процессов в Москве и гражданской войны в Испании. — Шейла Фицпатрик, Чикагский университет,
Разоблачительный портрет Кларка сверкающего мегаполиса, обращенного в будущее, должен развеять мрачный миф о Москве 1930-х годов — мрачной и серой под покровом чисток и испытаний.Напротив, город был «городом света», где искусство и политика слились в литературе, кино и драме. Москва казалась преемницей Рима, центром искусства и силы, влияние которого охватило бы весь земной шар … Это интеллектуальная история в лучшем виде — одновременно грандиозная и интимная, обсуждающая мировые тенденции, подчеркивая важность отдельных фигур, событий, и произведения искусства. — (17.10.2011)
«Космополитен» — не первое прилагательное, которое приходит на ум, когда думаешь о культуре сталинской эпохи.Но даже кошмар тоталитаризма может быть сложным, и Кларк прослеживает усилия одаренных режимом советских деятелей культуры 1930-х годов по созданию «транснационального братства» с левыми европейскими художниками и интеллектуалами, соратниками против фашизма, которые были очарованы Маркс и увлекся советским «экспериментом». Это было что-то вроде улицы с двусторонним движением, где Сталин, в значительной степени практический импресарио, позволял импортировать западные фильмы и литературу, пока совокупный эффект должен был дать его политическому видению имперский размах.В результате в течение большей части десятилетия обмен идеями о театре, кино, литературе, журналистике и архитектуре был богаче и интенсивнее, чем можно было подумать. Как демонстрирует Кларк в этом мастерском путешествии по тенденциям советской культуры и их отголоскам в Европе, модифицированная версия универсализма, терпимая Сталиным, поместила Советский Союз в его центр, а в центре Советского Союза стояла Москва — место и символ централизованного Советская власть. — (11.01.2011)
Катерина Кларк перефокусирует наше внимание на улицах, книгах, зданиях, фестивалях и фантазиях, в которых москвичи жили в это самое яркое десятилетие советского национализма и ограниченности, в котором большинство советских граждане лишились права выезжать за границу, но за это получили «знания» о том, что есть исконно русские предшественники всего стоящего.В девяти чрезвычайно эрудированных главах Кларк создает убедительные аргументы в пользу своего тезиса о том, что это десятилетие изолированного сталинизма и Большого террора также было кульминацией советского космополитизма … Большой вклад Кларк состоит в том, чтобы показать, что конфликтующие импульсы к островному национализму и космополитизму сосуществовали и формировали друг друга неожиданными способами. В некоторых местах точность и оригинальность аргументации Кларка является не чем иным, как разоблачением … Основная идея Москва, Четвертый Рим может быть больше, чем ее отношение к советской истории. Это напоминает нам, что доминирующие характеристики нашего собственного культурного момента — которые мы с нетерпением признаем транснациональными, глобальными и неизбежно космополитическими — также потенциально могут сосуществовать с мощными уравновешивающими программами изоляционизма и шовинизма. Он демонстрирует решающее значение сравнительных литературных и культурных исследований в 21 веке. — (17.11.2011)
В Москве, Четвертом Риме — серия связанных эссе, следующих за искусно составленным историческим повествованием — [Кларк] рассказывает о скандальном эпизоде ​​в истории искусства, вносит значительный вклад в понимание европейской политической культуры 1930-х годов и дает наглядный путеводитель по периоду конца 30-х годов, в основном советской коллективной мании.Кларк варьируется от литературы до кино, театра, живописи и архитектуры (отмечая, например, что одни и те же прилагательные — простой, сдержанный, спокойный — использовались для описания как архитектуры соцреализма, так и положительных героев литературы соцреализма) . Она не замалчивает и не останавливается на параллелях между нацистской Германией и Советской Россией, которые обычно проводят экзегеты тоталитарного искусства. Вместо этого ее книга начинается с утверждения замечательных культурных амбиций сталинского режима, включая возвышение интеллигенции и писателей.Помещая симбиотические отношения между литературой и политикой в ​​центр официальной культуры (воплощенным в переименовании центральной улицы Москвы в 1933 году в честь писателя Максима Горького), Кларк подчеркивает степень, в которой, хотя и корыстно, система, известная как Сталин, способствовала интернационализму. . Действительно, во многом благодаря зрелищу сожжения книг нацистами Советский Союз продвинулся дальше как защитник западной культуры … Было ли когда-нибудь место, где культура была больше вопросом жизни и смерти? Кларк избегает излишних теоретизаций, хотя вульгарный марксист может задаться вопросом, какое основание определило эту фантастическую надстройку.Была ли это вторая пятилетка? Формирование реакции в ответ на Третий рейх? Загадочная личность Сталина? Природа коммунизма? Или, учитывая теократические корни русской культуры, это просто историческая неизбежность? Доказательства здесь для анализа. — (01.04.2012)
Новая книга Катерины Кларк, Москва, Четвертый Рим: сталинизм, космополитизм и эволюция советской культуры, 1931-1941 гг., Дает нам необычайно богатую и многостороннее исследование сложной природы советской интеллектуальной жизни в области гуманитарных наук в 1930-е годы, причем в форме, которая может охватить гораздо более широкую аудиторию, чем другие академические исследования в той же области.Это не означает поверхностности в анализе Кларка. Как и все ее предыдущие работы, «Москва, Четвертый Рим» тщательно исследуются и содержат ссылки, демонстрируя потрясающее понимание как деталей, так и общих тенденций. Скорее, широкий размах подхода Кларка обещает внести свой вклад в более общий и очень долгожданный сдвиг в взглядах на интеллектуальную жизнь при сталинской диктатуре … Можно только аплодировать размаху представленного здесь материала, и многие извлекут выгоду из тонкого подхода Кларка. и подробный анализ.Переходя от общественной архитектуры и театра к литературе времен Гражданской войны в Испании и дебатам об эпосе, романах и лирике в советской литературной теории, Кларк освещает измерение сталинской культуры, которое слишком часто скрывается. Мы можем видеть, что узкий национализм только постепенно, и уж точно не каким-либо простым способом, стал преобладать по мере приближения «Великой Отечественной войны». Изложение является одновременно научным и доступным, и нет никаких сомнений в том, что, как и более ранний Петербург: Горнило культурной революции, Москва Катерины Кларк, Четвертый Рим станет стандартной точкой отсчета для изучающих советскую культуру.- (04.05.2012)

ilya ehrenburg> Сравните цены на книги со скидкой и сэкономьте до 90%> ISBNS.net


0%


9055 9055 9055

9055

Полная Черная книга русского еврейства (1-е издание)
Василий Гроссман, Илья Эренбург , Хелен Сегалл, Дэвид Паттерсон, Ирвинг Луи Горовиц
Мягкая обложка , 579 страниц , Опубликовано в 2003 году издательством Transaction Publishers.
ISBN-13: 978-0-7658-0543-0, ISBN: 0-7658-0543-X

«Полная Черная книга российского еврейства» представляет собой собрание свидетельств очевидцев. письма, дневники, письменные показания под присягой и другие документы о действиях нацистов против евреев в лагерях, гетто и городах Восточной Европы.Пожалуй, единственное уместное сравнение — это «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына. Это окончательное издание Черной книги, включающее в себя впервые материалы, исключенные из предыдущих изданий, является основным … «






Полная Черная книга русского языка Еврейство (1-е издание)
Василий Гроссман, Илья Эренбург , Хелен Сегалл, Дэвид Паттерсон, Ирвинг Луи Горовиц, Ирвинг Луи Лоровиц, Василий Семенович Гроссман, Илья Эренбург
Твердый переплет , 579 страниц , Опубликовано в 2001 г. компанией Routledge
ISBN-13: 978-0-7658-0069-5, ISBN: 0-7658-0069-1

«Полная Черная книга российского еврейства представляет собой собрание свидетельств очевидцев. письма, дневники, письменные показания и другие документы о действиях нацистов против евреев в лагерях, гетто и городах Восточной Европы.Пожалуй, единственное уместное сравнение — это «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына. Это окончательное издание Черной книги, включающее в себя материалы, впервые исключенные из предыдущих изданий, является основным … «






Черная книга (1-е издание )
Документы об уничтожении нацистами 1,5 миллиона советских евреев (на английском и русском языках) , 595 Страницы , Опубликован в 1980 году в США. Холокост.
ISBN-13: 978-0-89604-032-8, ISBN: 0-89604-032-1

«В городе Починка Меня арестовали и пытали; они хотели узнать, был ли я Еврейский. Я молчал, меня били кнутом, и мои зубы были выбили. В Починке я видел повешенных русских. Я видел, как немцы грабят, убивают и смейтесь над несчастьем. Голодный и босиком я пошел на восток. … чудо; 5 августа, В 1943 году я увидел красную звезду на фуражке красноармейца. Бася Пикман Подготовила для публикации Ильи Эренбурга Т … »

Продолжить поиск >>
Нужна помощь? Свяжитесь с нами

9781157706243: Члены Российской социал-демократической рабочей партии: Лев Троцкий, Вячеслав Молотов, Феликс Дзержинский, Николай Бухарин, Климент Ворошилов: Леон… Микоян, Николай Крыленко, Сергей Кавтарадзе — AbeBooks

Resea del editor :

Обратите внимание, что содержание этой книги в основном состоит из статей, доступных из Википедии или других бесплатных источников в Интернете. Страниц: 179. Главы: Лев Троцкий, Вячеслав Молотов, Феликс Дзержинский, Николай Бухарин, Климент Ворошилов, Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Владимир Маяковский, Максим Литвинов, Владимир Ленин, Анастас Микоян, Николай Крыленко, Сергей Кавтарадзе, Михаил Кавтарадзе , Степан Шаумян, Лазарь Каганович, Георгий Плеханов, Надежда Крупская, Александр Богданов, Александр Парвус, Илья Эренбург, Михаил Фрунзе, Мирсят Солтандалиев, Петр Бернгардович Струве, Михаил Калинин, Николай Скрипинский, Андрей Вышеник, К.Берзиньш, Юлий Мартов, Григорий Петровский, Григорий Орджоникидзе, Нариман Нариманов, Екатерина Кускова, Николай Булганин, Василий Блюхер, Владимир Бобровский, Аркадий Кремер, Николай Брюханов, Яан Анвельт, Вера Засуличин, Элена Жасуличин, Элена Жасуличин, Элена Жасуличин Поликарп Мдивани, Матвей Скобелев, Юрий Коцюбинский, Александр Потресов, Инесса Арманд, Алексей Гастев, Александр Шляпников, Георгий Пятаков, Матвей Муранов, Рафаэль Абрамович, Леонид Красин, Евгений Пашуканис, Виктор Волыпольник, Сергей Ногригон, Виктор Волыполых, Сергей Ногригон , Бер Борохов, Владимир Антонов-Овсеенко, Цецилия Бобровская, Вячеслав Менжинский, Евгения Бош, Яков Алкснис, Яков Тамаркин, Осип Ерманский, Николай Шверник, Влас Чубарь, Сергей Прокопович, Моисей Урицкий, Аркадий Гайдарянский, Николай Бобровский, Николай Байзарабенский, Андрей Бош, Андрей , Борис Легран, В. Володарский, Виталий Маркович Примаков, Теодор Ротштейн, Иван Теодорович, Петр Войков, Иван Никитич Смирнов, Иван Кулик, Юхим Медведев, Михаил Покровский, Демьян Бедный, Юрий Лутовинов, Гаврил Мясников, Александра Кимонов, Аарон Сольц, Владимир Кимронов, Тимофеев Михайлович Смирнов, Станислав Реденс, Давид Рязанов, Варвара Яковлева, Емельян Ярославский, Евгений Неронович, Михаил Бородин, Николай Гле …

«Об этом заглавии» может принадлежать другой редакции этого заглавия.

Рецензия на книгу: Биография Гроссмана также является повествованием о советской истории

Мюррей Цитрон

Василий Гроссман и

Советский век

Александра Попофф

Издательство Йельского университета

395 страниц

В начале советской эпохи Иосиф Сталин поднял бокал за писателей как «инженеров человеческой души. Писатели должны были понять, какой долг перед государством несет такая похвала, особенно если они были евреями и не пили так много.

Василий Гроссман родился в 1905 году в Бердичеве, Украина, где проживает одна из крупнейших еврейских общин в Восточной Европе. Семья была ассимилированной и относительно обеспеченной. Гроссман стал инженером-химиком и какое-то время работал инженером в Донбассе, а также писал. В 1936 году он стал штатным писателем.

Он был успешным писателем к моменту нападения Германии на Россию в 1941 году. По состоянию здоровья он не годился для военной службы, но стал военным корреспондентом. Он вел репортажи с фронтов во время ужасных отступлений 1941 и 1942 годов, а также из Сталинграда во время блокады. Его великий роман « Жизнь и судьба, », описанный как «Советская эпоха Война и мир, », происходит во время Сталинградской битвы. Гроссман умер от рака желудка в 1964 году.

Александра Попофф, родившаяся и выросшая в Москве, в прошлом журналист, специализирующаяся на русской литературе. Сейчас она живет в Саскатуне и издала предыдущие книги, отмеченные наградами. Для этой биографии она смогла взять интервью у дочери Гроссмана и других родственников, а также у других, кто знал его, и ей было разрешено использовать их архивы, включая многие письма, а также государственные архивы советской эпохи, которые стали доступными.

Я смог прочитать Life and Fate, и биографию Попоффа одновременно, так что я использовал их в качестве контрапункта. Гроссман был свидетелем насилия коллективизации в 1920-х годах, террора чисток в 1930-х годах, неумелости и неподготовленности к войне в 1941 году, а также страданий и борьбы людей и солдат, которые помогли Советскому государству. побеждать.Книга Попоффа — это не только история жизни Гроссмана, но и ясное повествование об этих событиях и о том, как они повлияли на работу Гроссмана. Работа включает, конечно же, многое, помимо Life and Fate. Есть ряд других романов, рассказов и репортажей.

Гроссман, путешествующий с советскими войсками, был одним из первых, кто увидел Треблинку. Его эссе «Ад Треблинки» находится в «Черная книга русского еврейства » под редакцией Гроссмана и Ильи Эренбурга, которая была подавлена ​​Сталиным и опубликована много лет спустя. Черная книга содержит также отчет Гроссмана об убийстве евреев в Бердичеве, его родном городе, где его мать оказалась в ловушке, когда пришли немцы.

Тема Жизнь и судьба — антисемитизм в Советском государстве. В эссе примерно в середине романа Гроссман написал: «Антисемитизм… — это зеркало неудач отдельных людей, социальных структур и государственных систем. Скажите, в чем вы обвиняете евреев — я скажу вам, в чем вы виноваты.Попофф отмечает, что, когда в 1988 году в Советском Союзе впервые была опубликована сокращенная версия романа, эта глава была вырезана.

Еще одна тема в Жизнь и судьба — это сходство между тоталитарными системами при фашизме и большевизме. Тимоти Снайдер в своей истории, Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным, цитирует Гроссмана как авторитетного источника. Попофф рассказывает, как тайная полиция заблокировала книгу и фактически арестовала рукопись.Она также рассказывает, что Гроссман писал Никите Хрущеву с просьбой о публикации. Ему разрешили встретиться с Михаилом Сусловым, идеологом Политбюро, который сказал ему, что роман не может публиковаться в Советском Союзе 200 лет. Он не говорил, что роман был фальшивым, но что его правда угрожала существованию режима. Часть истории, которую рассказывает Попофф, — это то, как рукопись была контрабандой переправлена ​​на запад и опубликована там. В конце концов, книга была издана в России при Михаиле Горбачеве, спустя много времени после смерти Гроссмана.

Событие, которое назвали «последним преступлением Сталина», произошло в январе 1953 года. Девять ведущих врачей, шесть из которых были евреями, были арестованы и обвинены в том, что они являются террористической группой, контролируемой Американским еврейским объединенным распределительным комитетом, и заговорщиков с целью убийства руководство Советского Союза, включая Сталина. Ежедневно в прессе появлялись бюллетени, осуждающие врачей. В конце января 57 видных евреев, включая Гроссмана, были вызваны в редакцию «Правды» и вручены им письмо с осуждением врачей.Гроссман уступил давлению и подписал его. Письмо так и не было опубликовано. Сталин умер в марте, а в апреле его преемники объявили «заговор врачей» ложным.

Попофф пишет: «Хотя открытое письмо так и не было опубликовано, Гроссман не простил себя за действия против своей совести». Она цитирует отрывок из Life and Fate , в котором Виктор Штрум, персонаж, жизненный опыт которого похож на жизненный опыт Гроссмана, подписывает подобное письмо. В романе Гроссман размышляет о том, как людей можно заставить делать такие вещи.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *