Шоковая терапия дата – ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ — информация на портале Энциклопедия Всемирная история

Содержание

Шоковая терапия (экономика) — Википедия

Шоковая терапия — экономическая теория, а также комплекс радикальных экономических реформ, базирующихся на этой теории. Эти реформы, как декларируют постулаты «шоковой терапии», «…направлены на оздоровление экономики государства и вывод её из кризиса». К таким реформам относятся моментальная либерализация цен, сокращение денежной массы и приватизация убыточных государственных предприятий.

Аргументы сторонников

Фундамент сторонников теории уходит корнями к либерализации экономики, предпринятой послевоенной Германией в конце 1940-х годов. В течение 1947 и 1948 годов в весьма сжатые сроки были упразднены ценовой контроль и господдержка предприятий. Эти реформы дали эффект стартового толчка, вылившись в немецкое экономическое чудоruen. До тех пор Германия имела глубоко авторитарное и интервенционистское правительство и, избавившись от этих административных барьеров «за одну ночь», превратилась в государство с развивающейся рыночной экономикой.

По мнению Международного валютного фонда, для государств с переходной экономикой шоковая терапия является относительно быстрым и универсальным вариантом перехода к рыночным отношениям, в отличие от постепенного и растянутого на десятилетия перехода, как например в Китае.

Одним из основателей и главных идеологов теории является известный экономист Джеффри Сакс.

Примеры

Аргументы противников

Наоми Кляйн видит в своей книге «Доктрина шока» преимущественно негативные последствия «шоковой терапии», такие как долгая безработица, охватывающая от 20 % до 40 % трудоспособного населения, рост преступности и нищеты, упадок уровня жизни и обострение классовой борьбы. Другие считают это следствием неадекватного применения теории. Несмотря на это, субъекты книги Кляйн, за исключением, пожалуй, реформ Б. Ельцина, имеют мало общего с «шоковой терапией» в описанном выше виде и в том, который поддерживает Д. Сакс.

Не подвергается сомнению тот факт, что для внезапных изменений в структуре и стимулах экономики нужны поведенческие изменения, поток финансов и менее внезапная структура экономики, чем встрясывающий её шок. Компаниям требуется время для формирования и корпоративного устройства; трудовым ресурсам — для приобретения навыков и адаптации к новым условиям. Критики считают также, что развитые западные макроэкономики опираются на готовую правовую базу, урегулированность и отточенную практику правоприменения (в том числе в части национальных и международных экономических взаимоотношений) и исходят из её первоначальной необходимости, чего невозможно создать сразу в бывшем авторитарном обществе с жёсткой централизацией и одним собственником в лице государства. Даже разработка новых законов о собственности и праве занимает время.

Как отмечает Рауль Кастро, шоковая терапия «часто используется в ущерб самым бедным слоям населения»[1].

Основные аргументы противников:

  • Высокий уровень инфляции, гиперинфляция;
  • Обвальный спад производства, преимущественно в высокотехнологичных областях;
  • Высокий уровень безработицы;
  • Имущественное расслоение и резкое снижение уровня жизни;
  • Рост социальной напряженности;
  • Кризис социальной сферы, снижение рождаемости и резкий рост смертности населения.
  • Резкий рост преступности и криминализации экономики
  • Рост задолженности государства при отсутствии финансовых средств на проведение реформ такого масштаба;
  • Усиление политической нестабильности;
  • Высокая зависимость экономики от иностранных инвестиций;
  • Внешнеторговый дисбаланс.

Примеры

Шоковая терапия в разных странах

Опираясь на прошлый успешный опыт, на заре 1990-х годов Д. Сакс порекомендовал новым макроэкономикам в переходной стадии (странам Восточной Европы, бывшего СССР и Латинской Америки) также полностью отпустить все цены, упразднить субсидии, продать государственную собственность и ввести свободный, плавающий курс валют, чтобы дать встряску экономической «летаргии» времён коммунистической эры. Шок принял форму внезапных и радикальных изменений в структуре и стимулах этих макроэкономик. В результате Польша и другие государства Восточной Европы достигли уровня экономического развития, соответствующего требованиям для вступления в Европейский союз. Макроэкономики же бывшего СССР и Латинской Америки имели переменный успех.

Боливия

В 1985 году Боливия терпела гиперинфляцию и была не в состоянии отвечать по финансовым обязательствам перед Международным валютным фондом. Д. Сакс, ставший тогда экономическим советником правительства Боливии, взял курс на экстенсивный план, позже ставший известным как «шоковая терапия», резкого понижения инфляции путём либерализации боливийского рынка, прекращением правительственных субсидий, устранением таможенных пошлин и привязке боливийской экономики к доллару США. После реализации плана Сакса инфляция упала с более 20 000 % в 1985 году до 15 % в 1989 году

[2].

Израиль (1985—1989)

См. раздел «Шоковая терапия (1985—1989)» в статье «История израильской экономики».

Польша

Польша рассматривается как положительный пример применения «шоковой терапии». С приходом в эту центрально-европейскую страну демократии правительство воспользовалось советами Джеффри Сакса и бывшего экономиста МВФ Давида Липтона, незамедлительно упразднив регуляторные меры, ценовой контроль и субсидии промышленности, находящейся в государственной собственности.

Тем не менее, даже с учётом приватизации государственного сектора, постепенные изменения давались очень тяжело. Объёмы производства возросли, но одновременно подскочила и безработица. В то время как многие стимулы оздоровления экономики были использованы сразу, приватизация государственных компаний была растянута, пока процедура разгосударствления не стала безболезненной для общества, чтобы избежать российской ситуации «дикого капитализма».

На сегодняшний день Польша имеет более высокий ВВП, чем во времена плановой экономики, и постепенно развивающуюся экономику, хотя и сталкивается с экономическими проблемами разного характера, присущими странам Центральной Европы постсоветского лагеря (с учётом уровня доходов в 1993—2004 годах, 1 мая 2004 года Польша была принята в ЕС).

Россия (1992—1998)

Радикальные экономические реформы в России были начаты 2 января 1992 года. Они проводились командой Е. Гайдара не по классическому сценарию «шоковой терапии»: было провалено одно из её главных условий — резкое снижение инфляции (по итогам 1991 года среднегодовая инфляция в России составила 301,5 % в год, а двузначных чисел (21,5 %) достигла лишь в 1996 году.

[3]), а в 1992 году правительство РФ свело бюджет с дефицитом в 40 % ВВП[источник не указан 2950 дней], что также противоречит требованиям проведения «шоковой терапии».

По мнению академика РАН А. Д. Некипелова, реализованная в России шоковая терапия (максимальная либерализация экономической деятельности, произвольное распределение госсобственности, финансовая стабилизация за счёт жёсткого ограничения совокупного спроса) привела к созданию убогой квазирыночной системы, особенностями которой были:

беспрецедентная натурализация хозяйственной деятельности, устойчивое значительное превышение процентной ставкой уровня отдачи капитала в реальном секторе и неизбежная в этих условиях ориентация всей экономики на финансово-торговые спекуляции и растаскивание ранее созданного богатства, хронический фискальный кризис, вызванный возникновением «дурной последовательности»: «дефицит бюджета — сокращение государственных расходов — спад производства и разрастание неплатежей — сокращение налоговых поступлений — дефицит бюджета».

Принято считать, что первые относительные экономические успехи в России проявились только после дефолта 1998 года. Многие считают их следствием последующего консерватизма экономической политики. Однако рыночные реформы начали приносить плоды раньше. Так, дефицит товаров был в какой-то степени преодолён в начале 1992 года при помощи импорта, инфляция снизилась до 83 % по итогам 1998 года, а ВВП продемонстрировал первый рост в 1997 году. События же 1998 года многие экономисты рассматривают как часть мирового экономического кризиса, который начался с финансового кризиса в Азии осенью 1997 года. Известный либеральный экономист А. Н. Илларионов склонен видеть причину кризиса 1998 года в действиях правительства РФ, называя в числе причин фиксированный валютный курс и пирамиду ГКО.

[4]

См. также

Примечания

Ссылки

wikipedia.green

Шоковая терапия (экономика) — Википедия. Что такое Шоковая терапия (экономика)

Шоковая терапия — экономическая теория, а также комплекс радикальных экономических реформ, базирующихся на этой теории. Эти реформы, как декларируют постулаты «шоковой терапии», «…направлены на оздоровление экономики государства и вывод её из кризиса». К таким реформам относятся моментальная либерализация цен, сокращение денежной массы и приватизация убыточных государственных предприятий.

Аргументы сторонников

Фундамент сторонников теории уходит корнями к либерализации экономики, предпринятой послевоенной Германией в конце 1940-х годов. В течение 1947 и 1948 годов в весьма сжатые сроки были упразднены ценовой контроль и господдержка предприятий. Эти реформы дали эффект стартового толчка, вылившись в немецкое экономическое чудоruen. До тех пор Германия имела глубоко авторитарное и интервенционистское правительство и, избавившись от этих административных барьеров «за одну ночь», превратилась в государство с развивающейся рыночной экономикой.

По мнению Международного валютного фонда, для государств с переходной экономикой шоковая терапия является относительно быстрым и универсальным вариантом перехода к рыночным отношениям, в отличие от постепенного и растянутого на десятилетия перехода, как например в Китае.

Одним из основателей и главных идеологов теории является известный экономист Джеффри Сакс.

Примеры

Аргументы противников

Наоми Кляйн видит в своей книге «Доктрина шока» преимущественно негативные последствия «шоковой терапии», такие как долгая безработица, охватывающая от 20 % до 40 % трудоспособного населения, рост преступности и нищеты, упадок уровня жизни и обострение классовой борьбы. Другие считают это следствием неадекватного применения теории. Несмотря на это, субъекты книги Кляйн, за исключением, пожалуй, реформ Б. Ельцина, имеют мало общего с «шоковой терапией» в описанном выше виде и в том, который поддерживает Д. Сакс.

Не подвергается сомнению тот факт, что для внезапных изменений в структуре и стимулах экономики нужны поведенческие изменения, поток финансов и менее внезапная структура экономики, чем встрясывающий её шок. Компаниям требуется время для формирования и корпоративного устройства; трудовым ресурсам — для приобретения навыков и адаптации к новым условиям. Критики считают также, что развитые западные макроэкономики опираются на готовую правовую базу, урегулированность и отточенную практику правоприменения (в том числе в части национальных и международных экономических взаимоотношений) и исходят из её первоначальной необходимости, чего невозможно создать сразу в бывшем авторитарном обществе с жёсткой централизацией и одним собственником в лице государства. Даже разработка новых законов о собственности и праве занимает время.

Как отмечает Рауль Кастро, шоковая терапия «часто используется в ущерб самым бедным слоям населения»[1].

Основные аргументы противников:

  • Высокий уровень инфляции, гиперинфляция;
  • Обвальный спад производства, преимущественно в высокотехнологичных областях;
  • Высокий уровень безработицы;
  • Имущественное расслоение и резкое снижение уровня жизни;
  • Рост социальной напряженности;
  • Кризис социальной сферы, снижение рождаемости и резкий рост смертности населения.
  • Резкий рост преступности и криминализации экономики
  • Рост задолженности государства при отсутствии финансовых средств на проведение реформ такого масштаба;
  • Усиление политической нестабильности;
  • Высокая зависимость экономики от иностранных инвестиций;
  • Внешнеторговый дисбаланс.

Примеры

Шоковая терапия в разных странах

Опираясь на прошлый успешный опыт, на заре 1990-х годов Д. Сакс порекомендовал новым макроэкономикам в переходной стадии (странам Восточной Европы, бывшего СССР и Латинской Америки) также полностью отпустить все цены, упразднить субсидии, продать государственную собственность и ввести свободный, плавающий курс валют, чтобы дать встряску экономической «летаргии» времён коммунистической эры. Шок принял форму внезапных и радикальных изменений в структуре и стимулах этих макроэкономик. В результате Польша и другие государства Восточной Европы достигли уровня экономического развития, соответствующего требованиям для вступления в Европейский союз. Макроэкономики же бывшего СССР и Латинской Америки имели переменный успех.

Боливия

В 1985 году Боливия терпела гиперинфляцию и была не в состоянии отвечать по финансовым обязательствам перед Международным валютным фондом. Д. Сакс, ставший тогда экономическим советником правительства Боливии, взял курс на экстенсивный план, позже ставший известным как «шоковая терапия», резкого понижения инфляции путём либерализации боливийского рынка, прекращением правительственных субсидий, устранением таможенных пошлин и привязке боливийской экономики к доллару США. После реализации плана Сакса инфляция упала с более 20 000 % в 1985 году до 15 % в 1989 году[2].

Израиль (1985—1989)

См. раздел «Шоковая терапия (1985—1989)» в статье «История израильской экономики».

Польша

Польша рассматривается как положительный пример применения «шоковой терапии». С приходом в эту центрально-европейскую страну демократии правительство воспользовалось советами Джеффри Сакса и бывшего экономиста МВФ Давида Липтона, незамедлительно упразднив регуляторные меры, ценовой контроль и субсидии промышленности, находящейся в государственной собственности.

Тем не менее, даже с учётом приватизации государственного сектора, постепенные изменения давались очень тяжело. Объёмы производства возросли, но одновременно подскочила и безработица. В то время как многие стимулы оздоровления экономики были использованы сразу, приватизация государственных компаний была растянута, пока процедура разгосударствления не стала безболезненной для общества, чтобы избежать российской ситуации «дикого капитализма».

На сегодняшний день Польша имеет более высокий ВВП, чем во времена плановой экономики, и постепенно развивающуюся экономику, хотя и сталкивается с экономическими проблемами разного характера, присущими странам Центральной Европы постсоветского лагеря (с учётом уровня доходов в 1993—2004 годах, 1 мая 2004 года Польша была принята в ЕС).

Россия (1992—1998)

Радикальные экономические реформы в России были начаты 2 января 1992 года. Они проводились командой Е. Гайдара не по классическому сценарию «шоковой терапии»: было провалено одно из её главных условий — резкое снижение инфляции (по итогам 1991 года среднегодовая инфляция в России составила 301,5 % в год, а двузначных чисел (21,5 %) достигла лишь в 1996 году.[3]), а в 1992 году правительство РФ свело бюджет с дефицитом в 40 % ВВП[источник не указан 2950 дней], что также противоречит требованиям проведения «шоковой терапии».

По мнению академика РАН А. Д. Некипелова, реализованная в России шоковая терапия (максимальная либерализация экономической деятельности, произвольное распределение госсобственности, финансовая стабилизация за счёт жёсткого ограничения совокупного спроса) привела к созданию убогой квазирыночной системы, особенностями которой были:

беспрецедентная натурализация хозяйственной деятельности, устойчивое значительное превышение процентной ставкой уровня отдачи капитала в реальном секторе и неизбежная в этих условиях ориентация всей экономики на финансово-торговые спекуляции и растаскивание ранее созданного богатства, хронический фискальный кризис, вызванный возникновением «дурной последовательности»: «дефицит бюджета — сокращение государственных расходов — спад производства и разрастание неплатежей — сокращение налоговых поступлений — дефицит бюджета».

Принято считать, что первые относительные экономические успехи в России проявились только после дефолта 1998 года. Многие считают их следствием последующего консерватизма экономической политики. Однако рыночные реформы начали приносить плоды раньше. Так, дефицит товаров был в какой-то степени преодолён в начале 1992 года при помощи импорта, инфляция снизилась до 83 % по итогам 1998 года, а ВВП продемонстрировал первый рост в 1997 году. События же 1998 года многие экономисты рассматривают как часть мирового экономического кризиса, который начался с финансового кризиса в Азии осенью 1997 года. Известный либеральный экономист А. Н. Илларионов склонен видеть причину кризиса 1998 года в действиях правительства РФ, называя в числе причин фиксированный валютный курс и пирамиду ГКО.[4]

См. также

Примечания

Ссылки

wiki.sc

Шоковая терапия (экономика) — WiKi

Фундамент сторонников теории уходит корнями к либерализации экономики, предпринятой послевоенной Германией в конце 1940-х годов. В течение 1947 и 1948 годов в весьма сжатые сроки были упразднены ценовой контроль и господдержка предприятий. Эти реформы дали эффект стартового толчка, вылившись в немецкое экономическое чудо. До тех пор Германия имела глубоко авторитарное и интервенционистское правительство и, избавившись от этих административных барьеров «за одну ночь», превратилась в государство с развивающейся рыночной экономикой.

По мнению Международного валютного фонда, для государств с переходной экономикой, шоковая терапия является относительно быстрым и универсальным вариантом перехода к рыночным отношениям, в отличие от постепенного и растянутого на десятилетия перехода, как например в Китае.

Одним из основателей и главных идеологов теории является известный экономист Джеффри Сакс.

Примеры

Наоми Кляйн видит в своей книге «Доктрина шока» преимущественно негативные последствия «шоковой терапии», такие как долгая безработица, охватывающая от 20 % до 40 % трудоспособного населения, рост преступности и нищеты, упадок уровня жизни и обострение классовой борьбы. Другие считают это следствием неадекватного применения теории. Несмотря на это, субъекты книги Кляйн, за исключением, пожалуй, реформ Б. Ельцина, имеют мало общего с «шоковой терапией» в описанном выше виде и в том, который поддерживает Д. Сакс.

Не подвергается сомнению тот факт, что для внезапных изменений в структуре и стимулах экономики нужны поведенческие изменения, поток финансов и менее внезапная структура экономики, чем встрясывающий её шок. Компаниям требуется время для формирования и корпоративного устройства; трудовым ресурсам — для приобретения навыков и адаптации к новым условиям. Критики считают также, что развитые западные макроэкономики опираются на готовую правовую базу, урегулированность и отточенную практику правоприменения (в том числе в части национальных и международных экономических взаимоотношений) и исходят из её первоначальной необходимости, чего невозможно создать сразу в бывшем авторитарном обществе с жёсткой централизацией и одним собственником в лице государства. Даже разработка новых законов о собственности и праве занимает время.

Как отмечает Рауль Кастро, шоковая терапия «часто используется в ущерб самым бедным слоям населения»[1].

Основные аргументы противников:

  • Высокий уровень инфляции, гиперинфляция;
  • Обвальный спад производства, преимущественно в высокотехнологичных областях;
  • Высокий уровень безработицы;
  • Имущественное расслоение и резкое снижение уровня жизни;
  • Рост социальной напряженности;
  • Кризис социальной сферы, снижение рождаемости и резкий рост смертности населения.
  • Резкий рост преступности и криминализации экономики
  • Рост задолженности государства при отсутствии финансовых средств на проведение реформ такого масштаба;
  • Усиление политической нестабильности;
  • Высокая зависимость экономики от иностранных инвестиций;
  • Внешнеторговый дисбаланс.

Примеры

Опираясь на прошлый успешный опыт, на заре 1990-х годов Д. Сакс порекомендовал новым макроэкономикам в переходной стадии (странам Восточной Европы, бывшего СССР и Латинской Америки) также полностью отпустить все цены, упразднить субсидии, продать государственную собственность и ввести свободный, плавающий курс валют, чтобы дать встряску экономической «летаргии» времён коммунистической эры. Шок принял форму внезапных и радикальных изменений в структуре и стимулах этих макроэкономик. В результате Польша и другие государства Восточной Европы достигли уровня экономического развития, соответствующего требованиям для вступления в Европейский союз. Макроэкономики же бывшего СССР и Латинской Америки имели переменный успех.

Боливия

В 1985 году Боливия терпела гиперинфляцию и была не в состоянии отвечать по финансовым обязательствам перед Международным валютным фондом. Д. Сакс, ставший тогда экономическим советником правительства Боливии, взял курс на экстенсивный план, позже ставший известным как «шоковая терапия», резкого понижения инфляции путём либерализации боливийского рынка, прекращением правительственных субсидий, устранением таможенных пошлин и привязке боливийской экономики к доллару США. После реализации плана Сакса инфляция упала с более 20 000 % в 1985 году до 15 % в 1989 году[2].

Израиль (1985—1989)

См. раздел «Шоковая терапия (1985—1989)» в статье «История израильской экономики».

Польша

Польша рассматривается как положительный пример применения «шоковой терапии». С приходом в эту центрально-европейскую страну демократии правительство воспользовалось советами Джеффри Сакса и бывшего экономиста МВФ Давида Липтона, незамедлительно упразднив регуляторные меры, ценовой контроль и субсидии промышленности, находящейся в государственной собственности.

Тем не менее, даже с учётом приватизации государственного сектора, постепенные изменения давались очень тяжело. Объёмы производства возросли, но одновременно подскочила и безработица. В то время как многие стимулы оздоровления экономики были использованы сразу, приватизация государственных компаний была растянута, пока процедура разгосударствления не стала безболезненной для общества, чтобы избежать российской ситуации «дикого капитализма».

На сегодняшний день Польша имеет более высокий ВВП, чем во времена плановой экономики, и постепенно развивающуюся экономику, хотя и сталкивается с экономическими проблемами разного характера, присущими странам Центральной Европы постсоветского лагеря (с учётом уровня доходов в 1993—2004 годах, 1 мая 2004 года Польша была принята в ЕС).

Россия (1992—1998)

Радикальные экономические реформы в России были начаты 2 января 1992 года. Они проводились командой Е. Гайдара не по классическому сценарию «шоковой терапии»: было провалено одно из её главных условий — резкое снижение инфляции (по итогам 1991 года среднегодовая инфляция в России составила 301,5 % в год, а двузначных чисел (21,5 %) достигла лишь в 1996 году.[3]), а в 1992 году правительство РФ свело бюджет с дефицитом в 40 % ВВП[источник не указан 3314 дней], что также противоречит требованиям проведения «шоковой терапии».

По мнению академика РАН А. Д. Некипелова, реализованная в России шоковая терапия (максимальная либерализация экономической деятельности, произвольное распределение госсобственности, финансовая стабилизация за счёт жёсткого ограничения совокупного спроса) привела к созданию убогой квазирыночной системы, особенностями которой были:

беспрецедентная натурализация хозяйственной деятельности, устойчивое значительное превышение процентной ставкой уровня отдачи капитала в реальном секторе и неизбежная в этих условиях ориентация всей экономики на финансово-торговые спекуляции и растаскивание ранее созданного богатства, хронический фискальный кризис, вызванный возникновением «дурной последовательности»: «дефицит бюджета — сокращение государственных расходов — спад производства и разрастание неплатежей — сокращение налоговых поступлений — дефицит бюджета».

Принято считать, что первые относительные экономические успехи в России проявились только после дефолта 1998 года. Многие считают их следствием последующего консерватизма экономической политики. Однако рыночные реформы начали приносить плоды раньше. Так, дефицит товаров был в какой-то степени преодолён в начале 1992 года при помощи импорта, инфляция снизилась до 83 % по итогам 1998 года, а ВВП продемонстрировал первый рост в 1997 году. События же 1998 года многие экономисты рассматривают как часть мирового экономического кризиса, который начался с финансового кризиса в Азии осенью 1997 года. Известный либеральный экономист А. Н. Илларионов склонен видеть причину кризиса 1998 года в действиях правительства РФ, называя в числе причин фиксированный валютный курс и пирамиду ГКО.[4]

ru-wiki.org

Шоковая терапия

Шоковая терапия (shock therapy) — одна из двух теорий экономической трансформации постсоветских обществ в рыночную экономику. Обе теории выступают только в качестве альтернативных, «идеальных типов» рыночных преобразований. Реализуемые на практике смешанные варианты тяготеют, как правило, к одной из двух теорий.

Шоковая терапия — комплекс радикальных мер, направленных на оздоровление экономики, нарушающий привычное течение хозяйственных отношений, явлений и сопровождающийся рядом отрицательных последствий: ростом цен, инфляцией, падением занятости и пр.

Фундамент сторонников теории уходит корнями к либерализации экономики, предпринятой послевоенной Германией в конце 1940-х годов. В течение 1947 и 1948 годов в весьма сжатые сроки были упразднены ценовой контроль и господдержка предприятий. Эти реформы дали эффект стартового толчка, вылившись в Германское экономическое чудо (Виртшафтсвундер). До тех пор Германия имела глубоко авторитарное и интервенционистское правительство и, избавившись от этих административных барьеров «за одну ночь», превратилась в государство с развивающейся рыночной экономикой.

По мнению Международного валютного фонда, для государств с переходной экономикой шоковая терапия является относительно быстрым и универсальным вариантом перехода к рыночным отношениям, в отличие от постепенного и растянутого на десятилетия перехода, как например в Китае.

Теория шоковой терапии имеет неоклассическое (маржиналистское) происхождение. В соответствии с этой доктриной хозяйственная деятельность успешно осуществляется при наличии в стране «совершенной» среды, ассоциирующейся с условиями свободной рыночной экономики в ее идеальной хрестоматийной модели. По утверждению теоретиков, придерживающихся этой концепции, создание свободной рыночной экономики является результатом:

  1. финансовой стабилизации и либерализации цен;
  2. ускоренной приватизации;
  3. открытого внутреннего рынка.

При этом предполагается, что невыполнение хотя бы одного из трех условий ведет к деформации экономического поведения хозяйствующих субъектов. Отсюда доказательство необходимости ускорения («большого удара», «шока») перехода к рыночной экономике.

Центральная идея шоковой терапии — создать рыночные условия, при которых преследующие свои собственные экономические интересы хозяйствующие субъекты обеспечат эффективный экономический рост и реализацию национального экономического интереса.

Как показала действительность, в отечественной практике методы рыночных преобразований, предложенные теоретиками шоковой терапии, оказались, во-первых, неадекватными объекту преобразований, во-вторых, не учитывалась сложность социально-экономических преобразований и вызываемых ими последствий, а также несопоставимость мер шоковой терапии по своему значению. Так, макроэкономическая стабилизация и приватизация были отнесены к приоритетным мерам, проблемы сбережений и инвестиций оказались на втором плане, их предполагали решить после перехода экономики в желаемое конечное состояние; не ожидалось, что место отсутствующих рыночных хозяйствующих субъектов займут криминальные элементы, и т.д.

Противники теории шоковой терапии отмечают, что шоковая терапия имеет целый ряд негативных последствий, в частности:

  • высокий уровень инфляции, гиперинфляция;
  • обвальный спад производства, преимущественно в высокотехнологичных областях;
  • высокий уровень безработицы;
  • имущественное расслоение и резкое снижение уровня жизни;
  • рост социальной напряженности;
  • кризис социальной сферы, снижение рождаемости и резкий рост смертности населения;
  • резкий рост преступности и криминализации экономики;
  • рост задолженности государства при отсутствии финансовых средств на проведение реформ такого масштаба;
  • усиление политической нестабильности;
  • высокая зависимость экономики от иностранных инвестиций;
  • внешнеторговый дисбаланс.

discovered.com.ua

Шоковая терапия (медицина) — это… Что такое Шоковая терапия (медицина)?

Электросудорожная терапия (ЭСТ), также называемая иногда электрошоком — один из видов так называемой «шоковой терапии» (наряду с инсулинокоматозной терапией и атропинокоматозной терапией) в психиатрии.

Разновидности ЭСТ

В зависимости от места наложения электродов выделяют билатеральную ЭСТ (электроды накладываются на виски по бокам головы), унилатеральную (электроды накладываются на одну половину головы) и бифронтальную (электроды накладываются на бока лба).

По данным некоторых исследований, унилатеральная (односторонняя) ЭСТ сопровождается меньшими когнитивными нарушениями (меньшей потерей памяти после сеанса и после курса)[1], но обладает меньшей терапевтической эффективностью. На этом основании в некоторых западных рекомендациях по проведению ЭСТ предлагалось проводить первые несколько (например, 1—2) сеанса по унилатеральной методике во избежание чрезмерных нарушений памяти — и только в случае отсутствия достаточного терапевтического эффекта от унилатеральной ЭСТ переходить к билатеральному наложению электродов, а при наличии эффекта от унилатеральной ЭСТ — её и продолжать.

Существовала и противоположная рекомендация — «основное лечение» проводить при помощи билатеральной ЭСТ, а при улучшении состояния — «долечивать» унилатеральной ЭСТ.

Бифронтальная ЭСТ, не получившая широкого распространения, согласно утверждениям авторов методики, имела эффективность, сравнимую с эффективностью классической билатеральной ЭСТ, и поведенческую токсичность, сравнимую с поведенческой токсичностью унилатеральной ЭСТ (т.е. меньше нарушений памяти).

Позднейшие исследования не подтвердили «меньшей поведенческой токсичности» унилатеральной ЭСТ в отношении расстройств памяти, но подтвердили её меньшую терапевтическую эффективность. Поэтому в настоящее время большинство сеансов ЭСТ проводятся по классической билатеральной методике.

Исторические сведения

Показания

Шизофрения, биполярное аффективное расстройство, болезнь Паркинсона. Тяжелые депрессии в рамках шизофрении, инволюционных психозов, резистентные к психотропным средствам: 1) острые депрессии с резким беспокойством, страхами, быстро нарастающим физическим истощением, серьезными суицидальными тенденциями, кататонией; 2) затяжные депрессии с монотонностью аффективных проявлений, бредовыми идеями греховности, ипохондрическим бредом, бредом нигилистического содержания, вербальными галлюцинациями.

ЭСТ показана при фебрильной шизофрении, а иногда и при остром кататоническом возбуждении или кататоническом ступоре, если применение психотропных средств оказалось неэффективным.

Противопоказания

Противопоказания абсолютные: эпилепсия, тяжелые заболевания сердечно-сосудистой системы — выраженные изменения миокарда, декомпенсированные пороки сердца, стенокардия, склероз коронарных сосудов, выраженный общий атеросклероз, гипертония II и III стадий, тромбофлебиты. Заболевания опорно-двигательного аппарата с опасностью переломов: деформирующий артрит, плохо сросшиеся переломы, остеомиелит, выраженный кифосколиоз, остеопороз, ограниченная подвижность суставов травматического или воспалительного происхождения. Органические заболевания центральной и периферической нервной системы (паркинсонизм, рассеянный склероз и др.). Острые и хронические инфекции, гнойные заболевания. Острые бронхиты, бронхоэктатическая болезнь, эмфизема лёгких, бронхиальная астма. Острые и хронические заболевания носоглотки с нарушением проходимости носа. Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки. Болезни печени и почек; сахарный диабет; гипертиреоз; отслоение сетчатки; беременность.

Относительные противопоказания: гипертоническая болезнь I стадии, умеренный атеросклероз, компенсированные пороки сердца, бедренные и паховые грыжи, хорошо сросшиеся старые переломы.

Механизмы воздействия

Электроды накладываются на виски или лоб. Электрический ток проходит через головной мозг, в результате чего пациент теряет сознание, если ток сильный, или испытывает болезненные ощущения, если ток слабый.

Спорным в методике лечения ЭСТ является тот факт, что электрический ток пропускается через обширную часть головы, в то время, когда для излечения от депрессии необходимо стимулирование центра удовольствия, который сам по себе является весьма малым. Пропускание тока через обширную часть головного мозга опасно, так как случайное превышение силы тока может повлечь разрушение структур головного мозга, что в свою очередь влёчет за собой амнезию или прочие осложнения (см. ниже). Высокий ток может быть получен из-за ошибки врача (человеческий фактор), либо из-за химических особенностей организма человека, которые влёкут увеличение электрической проводимости тканей. Как вариант, повышенная концентрация солей в жидких средах организма. Последний факт при проведении курса лечения ЭСТ может не учитывается в некоторых лечебных учреждениях.

Побочные эффекты и осложнения

Побочные эффекты ЭСТ делятся на ранние (возникающие непосредственно в процессе или вскоре после сеанса) и отсроченные, или поздние (возникающие через некоторое время после сеанса или сеансов ЭСТ и имеющие тенденцию к накоплению или нарастанию по мере продолжения курса ЭСТ).

К ранним побочным эффектам относятся чрезмерно длительная остановка дыхания (апноэ) в процессе сеанса ЭСТ, обычно связанная не с самой этой процедурой, а с необычно сильной реакцией на применяемый в ходе модифицированной ЭСТ миорелаксант или наркозный препарат. К такого же рода ранним побочным эффектам относится чрезмерно сильный и длительный (затяжной) или повторный (неоднократный) судорожный припадок в ответ на электрический разряд обычной силы (в таких случаях приходится обрывать припадок введением бензодиазепинов, а в следующий раз давать меньший ток или меньшую длительность импульса). Сюда же относятся могущие возникнуть в процессе ЭСТ тахикардия, брадикардия, сердечные аритмии, гипотензия (снижение артериального давления) или артериальная гипертензия (повышение артериального давления), что профилактируется включением в премедикацию бета-адреноблокаторов и атропина.

К особым ранним осложнениям ЭСТ, возможным только при её неправильном проведении, относятся переломы костей, вывихи суставов, разрывы и растяжения мышц и связок, а также прикус языка. Такого рода осложнения возникают только при проведении ЭСТ без наркоза и миорелаксантов и в условиях, когда свободные судорожные движения мышц больного ограничивают (фиксаторами, привязями или насильственным удержанием в руках медперсонала) либо когда ЭСТ проводится не в безопасных условиях (типа койки с бортиками, имеющими мягкую обивку и достаточно далеко отстоящими от тела больного) и не обеспечивается отведение челюсти и фиксация языка больного во время ЭСТ.

К более поздним (несколько часов с момента проведения ЭСТ) осложнениям относятся головная боль, субфебрильная температура (около 37), ломота или разбитость в теле, головокружение, относительная дезориентация в пространстве и времени (некоторая спутанность сознания), нарушения кратковременной памяти (долговременная память обычно не страдает). Головная боль после ЭСТ, субфебрилитет и ощущение ломоты и разбитости в теле снимаются обычными ненаркотическими анальгетиками (типа парацетамола), а относительная дезориентация в пространстве и времени и нарушения памяти являются причиной того, что при амбулаторном проведении сеанса ЭСТ больной обязан оставаться несколько часов в отделении и покидать его домой только в сопровождении родственника или другого ответственного за него лица.

К поздним осложнениям, имеющим тенденцию к нарастанию по мере продолжения курса ЭСТ, относятся нарушения кратковременной памяти (фиксационная амнезия), иногда доходящие до полной невозможности запоминания текущих событий. Этот эффект присутствует не у всех больных, не у всех выражен в одинаковой степени и не пропорционален терапевтическому эффекту ЭСТ (антидепрессивному, антиманиакальному, антипсихотическому, антипаркинсоническому и т. д.) — то есть нарушения памяти могут быть, а терапевтического эффекта может не быть, и наоборот — может иметься выраженный терапевтический эффект при минимальных нарушениях памяти.

Нарушения памяти могут сохраняться ещё в течение нескольких дней или недель (редко — месяцев) после проведённого курса ЭСТ, но всегда обратимы и проходят с течением времени. Так, при использовании психологических тестов у пациентов, прошедших электросудорожную терапию, спустя шесть месяцев отмечались менее значительные когнитивные нарушения, чем непосредственно после ЭСТ; билатеральное наложение электродов и синусоидальная форма стимуляции приводила к более стойким когнитивным нарушениям сравнительно с унилатеральным наложением и с короткоимпульсной формой стимуляции.[1] Случаи необратимых нарушений памяти при правильном проведении ЭСТ не подтверждены тщательными исследованиями. Все наблюдавшиеся случаи необратимых нарушений памяти или интеллекта были связаны либо с апноэ и гипоксией мозга во время ЭСТ, либо с проведением ЭСТ на фоне уже имевшихся серьёзных органических повреждений ЦНС с нарушениями памяти и интеллекта, либо с грубой передозировкой ЭСТ (по количеству сеансов или по дозе тока в сеансе). При этом следует отметить, что передозировка, вызывающая необратимые нарушения памяти, должна быть действительно очень грубой — в экспериментах крысы, получившие сотни и тысячи сеансов ЭСТ, не демонстрировали стойких нарушений памяти.

Вместе с тем не следует недооценивать серьёзности нарушений памяти после курса ЭСТ и опасности их субъективно очень тяжёлого психологического восприятия больными: известны случаи, когда депрессивные больные, успешно выведенные в ремиссию после курса ЭСТ и не испытывавшие больше депрессии, тем не менее пытались покончить с собой на том основании, что «я не помню ничего, ЭСТ разрушило мою личность».

Нередким осложнением ЭСТ при лечении депрессивных или маниакальных/гипоманиакальных состояний является так называемая «инверсия фазы» (переключение знака фазы из депрессии в манию или наоборот — из мании в депрессию). Это не столько осложнение, сколько проявление лечебного эффекта ЭСТ, и при дальнейшем продолжении курса ЭСТ это состояние, как правило, купируется само собой и больной обычно выходит в ремиссию. Однако встречаются случаи, когда «переключение знака фазы» происходит несколько раз за время курса ЭСТ, и случаи, когда после «переключения знака фазы» при дальнейшем продолжении курса ЭСТ больной, вместо выхода в полную ремиссию, возвращается обратно в исходное состояние (обычно депрессивное). Поэтому переключение знака фазы (а тем более многократное переключение) в процессе ЭСТ расценивается как прогностически неблагоприятное явление, как знак возможной в будущем резистентности к ЭСТ (ее неэффективности). А у больных, считавшихся ранее, до ЭСТ и случившегося на ней «переключения знака фазы», монополярными депрессивными, факт случившегося переключения говорит о том, что больной на самом деле относится к биполярному спектру (mild bipolar).

Особым, редко описываемым в литературе осложнением от электросудорожной терапии является нарастающий от сеанса к сеансу иррациональный, патологический страх перед процедурой ЭСТ. Этот страх имеет какие-то пока не изученные и не понятые биологические (нейрохимические) корни, не имеет ничего общего со страхами, связанными с распространёнными в обществе мифами и стереотипами относительно ЭСТ и проявляется даже у тех больных, которые изначально электросудорожной терапии не боялись и даже сами просили об ЭСТ. Этот нарастающий страх перед сеансом ЭСТ проявляется независимо от методики проведения ЭСТ — даже при проведении ЭСТ по современной модифицированной методике, с премедикацией, под наркозом, с миорелаксантами, полным мониторингом жизненно-важных параметров и искусственной (масочной) вентиляцией лёгких. Однако он возникает не у всех больных и также не имеет параллелизма с наличием и степенью выраженности лечебного эффекта.

Так же у пациентов, прошедших курс лечения ЭСТ, нередко наблюдаются психологические травмы, являющееся следствием болезненных ощущений, полученными при прохождении сеансов ЭСТ.

Примечания

Ссылки

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Сформулируйте, в чем сущность «шоковой терапии».

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 3

Шоковая терапия — экономическая теория, а также комплекс радикальных экономических реформ, базирующихся на этой теории. Эти реформы, как декларируют постулаты «шоковой терапии», «…направлены на оздоровление экономики государства и вывод её из кризиса». К таким реформам относятся моментальная либерализация цен, сокращение денежной массы и приватизация убыточных государственных предприятий. В подавляющем большинстве случаев применение «шоковой терапии» приводило к катастрофическим последствиям, вплоть до государственных переворотов.

Эта концепция основана на идеях монетаризма, современного варианта либеральной рыночной теории. Монетаризм часто называют Чикагской школой, потому что эта теория в основном разработана в Чикаго американским ученым, лауреатом Нобелевской премии Милтоном Фридменом и его последователями.

Монетаризм исходит из того, что рынок — это самая эффективная форма экономической деятельности. Рынок способен к самоорганизации. Поэтому монетаристы утверждают, что преобразования переходного периода должны происходить с минимальным участием государства. Главная задача государства — поддержание устойчивости финансовой системы, поскольку без стабильной денежной единицы рынок существовать не может. Поэтому борьба с инфляцией— стержень монетаристской доктрины.

Основным инструментом антиинфляционной политики монетаристы считают одномоментную либерализацию цен и резкое сокращение государственных расходов. Именно этот, чрезвычайно болезненный для экономики акт и называют «шоковой терапией». Сторонники этой доктрины утверждают, что он обеспечивает быстрое восстановление равновесия в финансовой системе, укрепление денежной единицы, формирование частного капитала и на этой основе— переход к экономическому росту.

Финансовая политика правительства в период «шоковой терапии» должна обеспечивать так называемые жесткие бюджетные ограничения. Это означает, что предприятия могут тратить только то, что заработают сами. Что касается огромных тягот для населения от резкого удорожания жизни, то монетаристы считают, что период высоких цен лучше пройти быстро, чем растягивать финансовую стабилизацию на долгие годы.

Доктрина «шоковой терапии» была впервые разработана для практического применения американским ученым Джеффри Саксом и успешно опробована в середине 80-х годов в латиноамериканских странах, переживавших чудовищную инфляцию и развал экономики. Поэтому и в странах с переходной экономикой, парализованных огромной инфляцией и распадом государственной власти, «шоковая терапия» была принята в качестве экономического курса на ранних этапах преобразований.

В наиболее последовательном виде доктрина «шоковой терапии» реализована в Польше в 1990—1991 гг. первым некоммунистическим правительством под руководством премьер-министра Лешека Бальцеровича. Основными элементами этого курса были либерализация цен и валютного курса, замораживание заработной платы, повышение ставки банковского процента, сокращение государственных расходов на финансирование промышленности и социальной сферы, либерализация внешнеэкономической деятельности. Правительству Бальцеровича удалось решить основную задачу— подавить инфляцию. Если в 1990 г. цены выросли на 250%, то в 1991 г. — только на 60%, а в последующие годы инфляция опустилась до 20 — 30% в год. Укрепление денежной системы в сочетании с бурным развитием частного сектора и притоком иностранных инвестиций позволило Польше всего через три-четыре года после начала «шоковой терапии» войти в стадию экономического роста.

 

В России «шоковая терапия» смягчалась тем, что правительство не ограничивало заработную плату, и это привело к возникновению классической1 инфляционной спирали «цены — заработная плата». Кроме того, уже с конца весны 1992 г. государство увеличило эмиссию денег и расширило кредитование народного хозяйства. Все это растянуло финансовую стабилизацию в России на четыре года. Если в 1992 г. инфляция составила 2500%, то в 1996 г. она опустилась до 22%. Такой длительный период стабилизации, противоречивый и непоследовательный процесс ограничения объема денежной массы в обращении позволяют утверждать, что полномасштабной «шоковой терапии» в России не было.

Выбор, который большинство стран с переходной экономикой делают в пользу «шоковой терапии», обусловлен объективными факторами. Конечно, и для производства, и для населения предпочтительнее, чтобы реформы осуществлялись на основе продуманной градуалистской стратегии, без ущерба для производства и жизненного уровня. Однако на начальном этапе переходного периода обычно нет условий для реализации такой стратегии. «Денежный навес», стремительная инфляция и развал экономики в этот период сопровождаются распадом старых органов государственного управления, что делает едва ли возможным осуществление последовательного экономического курса. Только немногие страны, обеспечившие плавный переход от государственности советского типа к новому демократическому государственному устройству или, напротив, подобно Китаю сохранившие нетронутыми государственные институты, сумели избежать «шоковой терапии»

 

Шоковая терапия в разных странах

Боливия

В 1985 году Боливия терпела гиперинфляцию и была не в состоянии отвечать по финансовым обязательствам перед Международным валютным фондом. Д. Сакс, ставший тогда экономическим советником правительства Боливии, взял курс на экстенсивный план, — позже ставший известным как «шоковая терапия», — резкого понижения инфляции путём либерализации боливийского рынка, прекращением правительственных субсидий, устранением таможенных пошлин и привязке боливийской экономики к доллару США. После реализации плана Сакса инфляция упала с более 20 000 % в 1985 г. до 15 % в 1989 г.

Польша

Польша рассматривается как образец применения «шоковой терапии». С приходом в эту центральноевропейскую страну демократии, правительство воспользовалось советами Джеффри Сакса и бывшего экономиста МВФ Давида Липтона, незамедлительно упразднив регуляторные меры, ценовой контроль и субсидии промышленности, находящейся в государственной собственности.

Тем не менее, даже с учётом приватизации государственного сектора, постепенные изменения давались очень тяжело. Объёмы производства возросли, но одновременно подскочила и безработица. В то время как многие стимулы оздоровления экономики были использованы сразу, приватизация государственных компаний была растянута, пока процедура разгосударствления не стала безболезненной для общества, чтобы избежать российской ситуации «дикого капитализма».

 

На сегодняшний день Польша имеет более высокий ВВП, чем во времена плановой экономики, и постепенно развивающуюся экономику, хотя и сталкивается с экономическими проблемами разного характера, присущими странам Центральной Европы постсоветского лагеря (с учётом уровня доходов в 1993—2004 гг., 1 мая 2004 года Польша была принята в ЕС).

 

Россия (1992—1998)

 

Реформы 90-х годов в России проводились командой Е. Гайдара не по классическому сценарию «шоковой терапии»: было провалено одно из её главных условий — резкое снижение инфляции (по итогам 1991 года среднегодовая инфляция в России составила 301,5 % в год, а двухзначных чисел (21,5 %) достигла лишь в 1996 году.[3]), а 1992 год правительство РФ свело бюджет с дефицитом в 40 % ВВП, что также противоречит требованиям проведения «шоковой терапии».

 

По мнению академика РАН А. Д. Некипелова, реализованная в России шоковая терапия (максимальная либерализация экономической деятельности, произвольное распределение госсобственности, финансовая стабилизация за счёт жёсткого ограничения совокупного спроса) привела к созданию убогой квазирыночной системы, особенностями которой были:

беспрецедентная натурализация хозяйственной деятельности, устойчивое значительное превышение процентной ставкой уровня отдачи капитала в реальном секторе и неизбежная в этих условиях ориентация всей экономики на финансово-торговые спекуляции и растаскивание ранее созданного богатства, хронический фискальный кризис, вызванный возникновением «дурной последовательности»: «дефицит бюджета — сокращение государственных расходов — спад производства и разрастание неплатежей — сокращение налоговых поступлений — дефицит бюджета».

 




infopedia.su

25 лет назад началась «шоковая терапия» — реформы команды Ельцина-Гайдара: Госэкономика: Финансы: Lenta.ru

Четверть века назад советскую экономику попытались перевести на рыночные рельсы. Это была одна из самых масштабных экономических реформ в истории. Спор о ее результатах и методах, которыми пользовались реформаторы, не прекращается до сих пор. «Лента.ру» вспоминает, как проводилась «шоковая терапия» и к чему она привела. Первая часть материала доступна по ссылке.

Китайскую модель развития отвергли — пример «братьев навек» не вдохновил советских руководителей. Куда ближе России была модель переходной экономики, реализуемая в странах Восточной Европы. В особенности пристально в Москве смотрели на Польшу. Здесь уже никакой пропасти в менталитете не существовало. Славянское государство, долгое время находившееся в одном экономическом и военном блоке с СССР, — идеальный образец для подражания.

Материалы по теме

00:02 — 2 января 2017

«Тогда реформы проводились в Польше. Осенью коммунисты либерализовали цены и передали власть правительству Тадеуша Мазовецкого и Лешека Бальцеровича (премьер-министр Польши и глава Минфина соответственно — прим. «Ленты.ру»). Понятие «шоковая терапия» возникло именно в то время — так называли реформы Бальцеровича. После либерализации цен там самыми жесткими мерами взялись за финансовую стабилизацию. Мы решили, что нам нужно что-то подобное», — говорит Евгений Ясин.

Действительно, Польше удалось провернуть без пяти минут экономическое чудо. Реформы стартовали 1 января 1990 года, и в течение двух лет страна перешла на рыночную экономику.

Шоковая терапия в Польше сработала. В 1990 году ВВП упал на 11 процентов, в 1991-м — на 7 процентов. А уже в 1992-м экономика пошла в рост и к середине 1990-х лидировала в регионе по этому показателю. Реформы оказались настолько эффективными, что и сейчас Польша выделяется среди своих соседей (это единственная страна в Восточной Европе, которой удалось избежать спада во время финансового кризиса конца нулевых).

Егор Гайдар выступал за радикальные экономические реформы

Фото: Владимир Мусаэльян / ТАСС

Действуя по польскому сценарию, 2 января 1992 года российское правительство объявило о прекращении регулирования цен и свободе торговли. В течение нескольких дней прилавки наполнились товарами. Но на этом сходство реформ в Польше и России закончилось — дальше, как говорится, «что-то пошло не так».

В Польше цены в течение года после либерализации поднялись в 3-4 раза. В России такой скачок произошел единовременно. И затем инфляция не подумала останавливаться, быстро обретя приставку «гипер». Финансовая система стремительно долларизовалась. Несмотря на рост денежной массы, широкое распространение получили бартерные схемы.

Следующий этап — приватизация, которая началась еще в 1991 году, но по-настоящему развернулась на пару лет позже. В теории каждый гражданин России получил право на общенародную собственность через эмиссию ваучеров. Но большая часть потенциальных «народных инвесторов» свои приватизационные чеки быстро продала. И как впоследствии выяснилось, это было чуть ли не оптимальным решением — многие из тех, кто пытался вложить ваучеры во что-то, не получили в итоге вообще ничего. Практически все «жирные» куски госсобственности достались приближенным к власти лицам посредством залоговых аукционов. Так появились российские олигархи.

В результате экономика России оказалась в затяжном пике. Вернуться к вялому росту удалось лишь во второй половине 90-х, но буквально тут же последовал «контрольный выстрел» в виде дефолта 1998 года. Лишь год спустя начался восстановительный рост и постепенный подъем со дна.

Почему так получилось? Многие считают, что концепция шоковой терапии была в принципе ошибочной и для России не подходила.

«Вариант с немедленным заходом иностранных денег и с последующей модернизацией, которая хороша для малых экономик, для той крупной индустриальной экономики, которой была Россия, очень сложной, с крупным военно-промышленным комплексом, не годится. Это все равно, что телегу сбросить с горы, вместо того, чтобы осторожно ее спускать», — говорит Яков Миркин.

В начале девяностых американский экономист Джеффри Сакс консультировал по вопросу реформ сначала Польшу, а потом Россию. И если о польском этапе деятельности эксперт отзывается как о своем большом успехе, то работу в России квалифицирует как провал, объясняя это тем, что большая часть его рекомендаций проходила мимо ушей российских реформаторов.

Очередь в столичный магазин за мясом, 4 декабря 1990 года

Фото: Boris Yurchenko / AP

Сакс пишет, что, в отличие от Польши, в России не было принято мер по сдерживанию денежной массы. Напротив, она росла как на дрожжах, что и спровоцировало гиперинфляцию. Во многом тут виноваты соседи России из бывшего СССР, еще в течение года имевшие право эмитировать рубли. Нетрудно догадаться, что они этим правом пользовались по максимуму.

Американский специалист подчеркивает слабую компетентность в вопросах экономики большинства российских чиновников и экспертов того времени, указывая и на прямую нечистоплотность. В частности, он обвинил советника Росимущества по вопросам приватизации Андрея Шлейфера (также гражданина США) в материальной заинтересованности при реализации государственных активов. К слову, Шлейфера в 2005 году американское правосудие заставило заплатить штраф в два миллиона долларов, постановив, что он не имел права заниматься бизнесом в России. Кроме того, Сакс считает крайне неудачной идею приватизации добычи полезных ископаемых, против чего он возражал весь свой период работы в Москве.

Материалы по теме

15:07 — 29 декабря 2016

Но все-таки главную вину за провал российских реформ Сакс возлагает на внешних игроков, в первую очередь на руководство США и МВФ. Польша, по его словам, в 1990 году получила от международного сообщества все возможные уступки и преференции. Так, ее колоссальный внешний долг (30 миллиардов долларов) был списан наполовину. И буквально тут же Варшаве предоставили новые стабилизационные кредиты на очень щедрых условиях. Все это помогло обеспечить приток в страну частных инвестиций и заложить фундамент для будущего развития.

Ничего подобного в отношении России сделано не было. Долги взыскали до копейки (и более того, страны G7 угрожали прекратить всю гуманитарную помощь при малейшей просрочке выплат), а финансовая поддержка если и оказывалась, то на полностью рыночных условиях. Сакс объясняет это позицией США, по сути навязавших МВФ свое нежелание помогать России. В самом фонде анализ событий в РФ толком не проводился.

Что касается Америки, то в 1992 году администрация президента Джорджа Буша-старшего не хотела даже разговаривать об оказании поддержки Москве из-за предвыборных перипетий. Пришедший ей на смену кабинет Билла Клинтона Россией не интересовался вовсе, воспринимая ее как слабого, поверженного противника. Люди, которые были поставлены Клинтоном на связанные с российским направлением посты, в экономике вообще не разбирались. России пришлось выживать исключительно за счет собственных усилий и скромных ресурсов, и реформы здесь принесли совершенно иной результат, чем в Восточной Европе.

Первые участники аукциона в Общественно-культурном центре Ярославля, 12 января 1993 года

Фото: Метелица Сергей / ТАСС

«На тот момент была высшая точка добрых отношений с Западом, но массового потока инвестиций, которые интегрируют экономику, не было. На то имелись объективные причины. В это время Западная Германия должна была «переварить» ГДР, а ЕС занимался интеграцией бывших стран соцлагеря. И к тому же Россия в системе опознавания «свой-чужой» продолжала оставаться ближе к «чужим». Ее риски всегда оценивались как запредельные. Да и мы не были готовы к такой интеграции, как к Восточной Европе, когда, скажем, банковские системы перешли в собственность к иностранцам», — объясняет Яков Миркин.

Несмотря на жесткую критику (как изнутри, так и извне) реализованного в России курса реформ, многие считают, что в конечном счете все делалось верно. «Я не могу позволить себе сказать, что мы шли единственно правильной дорогой. Но в том, что мы в целом делали все правильно и, главное, добились успеха, я нисколько не сомневаюсь», — подчеркнул Евгений Ясин.

Цена преобразований, проведенных Гайдаром и его последователями, оказалась для России высокой. Во многом потому, что реформаторы совершенно не учитывали реальную ситуацию в экономике страны, предпочитая действовать по принципу «до основанья, а затем…», считает Руслан Гринберг.

«Егор Тимурович — это трагическая фигура. Он был человеком порядочным, человеком идеи, к сожалению, слишком идейным. На птичьем языке науки это называется онтологизацией теоретических схем, когда человек модные доктрины без всяких колебаний воплощает в жизнь. Так же, как большевики в 1917 году внедряли доктрину, которая должна была привести всех к счастью через репрессии и голод. Тогда проповедовалось буйное равенство без свободы, а в 90-е — буйная свобода без всякого равенства. И не могло это кончиться иначе, чем кончилось сейчас», — заключает он.

lenta.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о