Субурбия проблемы – пригород американской мечты в условиях реальности — Mentamore

Содержание

Как живется в пригородах больших городов — The Village

«Дом, в котором я живу» — поток при поддержке микрогорода «В лесу» о жизни в современном городе. Авторы потока рассказывают о проблемах современной архитектуры, о социальных и культурных взаимодействиях между жителями одного города и двора, о жизни в микрогородах и о том, как найти удобное и комфортное жилье для себя и своей семьи.

Существует много противоположных мнений относительно жизни за городом. Чего не хватает в пригороде, достаточно ли там комфортно и спокойно, отличаются ли люди и насколько развит транспорт — на эти вопросы ответили жители пригородов России, Европы и Америки.

 

БОЛЬШОЙ ГОРОД: МОСКВА

Город Королев

Роман

 

«Живется, надо сказать, неплохо. Запросы у меня невысокие. Главное, чтобы при необходимости были покой и тишина. Все остальное, кажется, устроено. Работу бы поближе найти высокооплачиваемую, и радости не будет конца и края. Воздух объективно чище, но тоже так себе. Дикая природа чуть ближе. На этом плюсы заканчиваются.

Все жизненно необходимое есть. Кроме друзей, так как я не местный изначально.

Понятия не имею, какая здесь культурная жизнь, свободное время провожу в Москве с друзьями. Есть кинотеатр недалеко, но в нем не был. Местные клубы тоже не доводилось посещать. Культуру или ее отсутствие организую себе сам.

До Москвы можно добраться на спутнике, обычной электричке и автобусе. На спутнике до центра — 28–35 минут, на электричке — 38–45. Ярославское шоссе не торопится с завидным постоянством. Утром и вечером в общественном транспорте многолюдно и не очень комфортно.

Соседи — бабушки. Закалка тех времен, не думаю, что они сильно отличаются от пенсионеров Москвы. Работали на предприятиях оборонной промышленности. Окружающие среднего возраста работают в Москве, так что и сравнивать не приходится».

Королев

 

БОЛЬШОЙ ГОРОД: ПАРИЖ

Город Нантер

Ира Нестерова

 

«Я живу в Нантере больше двух лет и все время мечтаю отсюда съехать. Я пианист, и мне гораздо сложнее осуществить переезд по причине постоянных занятий. В Париже сложно найти квартиру, где я могла бы вот так без вреда соседям заниматься. Плюсы моего здесь пребывания — это достойная цена.

Так как я живу на самой ближайшей окраине Парижа, то почти не знаю сам Нантер.

Единственное, чем я пользуюсь, — это супермаркет, иногда бегаю в ближайшем огромном парке. Знаю, что есть какой-то местный театр, но никогда там не была. В Нантере есть неплохой бассейн со спортивным комплексом и один из крупнейших университетов.

Дух Парижа полностью отсутствует в этом месте. Тут не найти уютных городских кафешек, баров, клубов. Если быть точнее, все это есть, но для определенных людей, здесь проживающих, а именно арабов и чернокожих. Скажу больше, тут местные жители говорят на таком французском, что не сразу поймешь. Если я еду на концерт, в театр или просто поужинать с друзьями, то стараюсь не возвращаться после 22:00 одна. Это опасно. Вряд ли случится что-то серьезное, но сумку отнимут легко и перепугают до смерти. Я думаю, что местной шпане заняться нечем. Они получают social от страны и не работают, а поотнимать сумки, в основном у азиатов, живущих со мной по соседству, — это все же развлечение. Еще я была ограблена у себя дома ночью, в то время как сама спала на втором этаже. Я решила не подавать никаких звуков, дабы не навредить себе. Вот так.

Нантер расположен всего в одной станции от Парижа на очень удобной ветке поезда RER, которая проходит через весь центр. Пользоваться этим видом транспорта гораздо удобнее, нежели метро. RER останавливается на самых больших станциях, и тем самым ты экономишь время, но не деньги. Одна поездка стоит 2,45 евро. В пяти минутах езды от Нантера Триумфальная арка, а в 15–20 — Нотр-Дам и, собственно, центр города. В силу своей профессии я почти никогда не бываю в метро в час пик, но когда случается, это не самое большое удовольствие. В парижском старом метро очень плохая вентиляция, воздуха мало, из-за этого летом жарко, а зимой душно.

Меня привлекает Париж из-за его праздной жизни. Одна мысль, что я могу выйти из поезда и попить кофе с все тем же банальным круассаном, не дает мне покоя. Поэтому, когда моя тетя временно уезжает из города, я немедленно перебираюсь к ней».

Нантер

 

БОЛЬШОЙ ГОРОД: ЛОНДОН

Город Фарнборо

Юрий Артамонов

 

«Сам по себе город очень скучный, я полушутя называю его самым скучным местом на Земле. Здесь не так шумно и многолюдно, как в Лондоне. Моя работа находится рядом с Фарнборо, так что мне не надо очень уж рано просыпаться и торопиться на утренний поезд.

На самом быстром поезде можно добраться до центра Лондона за 34 минуты. Ходят они почти каждые 15 минут. В выходные поезда добираются до Лондона за один час.

Стоимость проезда в утреннее время до десяти и вечером обратно может достигать и 26,10 фунта или 13 фунтов, если ехать позже. Железнодорожный абонемент на один год сейчас стоит 26 фунтов, он позволяет покупать билеты дешевле.

Здесь можно найти практически все необходимое, если не в самом городе, то в его округе. Думаю, если за культурной жизнью следить, то она здесь есть. Недавно встретился с людьми из Харьковского оркестра. Они приезжали с выступлением в соседний город. Другое дело в Лондоне — концерты проходят в определенных концертных залах, всегда можно посмотреть расписание и найти выступление по вкусу.

Одной из британских особенностей является классовость. Так вот, здесь много пабов, где собираются только представители определенных классов. В Лондоне то же самое. Соседи у меня самые разнообразные. Каких-то особых отличий по сравнению с Лондоном нет. И там, и там разные люди, шумные и тихие, эмоциональные и спокойные. Отличие, пожалуй, составляет произношение слов. В моем городе это не очень заметно, так как он недалеко от Лондона, но чем дальше, тем заметней».

Фарнборо

 

БОЛЬШОЙ ГОРОД: НЬЮ-ЙОРК

South Orange, штат Нью-Джерси

Лиза Филатова

 

«Сейчас я живу в Бруклине, но целый месяц прожила в пригороде у знакомой. Жить не в самом Нью-Йорке очень даже приятно. В этой отдаленности, на мой взгляд, гораздо больше плюсов, чем минусов. Во-первых, стоимость аренды жилья. Я не знаю точно, сколько моя знакомая платит за проживание, но выбор места точно определялся ценой на аренду. Джерси вообще является другим штатом, по сравнению с Нью-Йорком более дешевым.

South Orange — это город. Но моя знакомая ласково называет его деревней. Окрестила она его так из-за отсутствия в нем городского шума. Вообще, все то, что в США за границей большого города, можно отнести к термину «деревня». Все мы смотрели американские фильмы, где семья живет в небольшом домике с газоном и аккуратно расставленными гномиками в уголках участка. Это и есть самая настоящая американская деревня. Каждый живет в своем доме или снимает этаж. Преимущественно все работают, так что деревеньки эти тихие и спокойные в любое время суток. Жить, работать и спать в постоянной городской суете и под шум метро невозможно. А Нью-Йорк — город очень шумный.

Из минусов — отдаленность. Приходится выходить из дома очень заранее, сверяться с расписанием автобусов, поездов и прочих видов общественного транспорта. Но к этому можно привыкнуть. Моя знакомая, как правило, добирается на остров таким образом. Сначала едет на машине до Хобокена (ближайшая точка к острову) — там живет ее дочь. Бросает машину и садится на автобус, который проезжает под Гудзоном и приходит прямо на 42-ю улицу и 8-ю авеню, а это практически центр Манхэттена. Есть еще альтернативные варианты. Например, можно заказать такси до станции (стоит около 10 долларов) и доехать на поезде. Поезда всегда ходят без задержек, даже автобусы прибывают по расписанию. А в часы пик запускается больше поездов и автобусов и они ходят с меньшим интервалом. Иногда она доезжает до Манхэттена и на машине, но это недешевое удовольствие, ведь припарковаться на улице практически невозможно, а подземные парковки стоят дорого.

В South Orange есть практически все. Магазины, ресторанчики, кафешки, кинотеатры, театры, выставочные залы и даже музеи. Но все это в несколько скомканном виде. Он позволяет жить довольно полно в этой автономии. Но, как правило, на праздники и другие события его жители стремятся в большой город. Молодежь особенно.

Интересный факт. Из-за отсутствия бездомных собак в такие города очень тянет лесную живность. Еноты — это еще малая часть подобных прелестей. Я тут видела оленя, который стоял прямо около дороги и намеревался ее перейти. К слову, за спиной этого оленя было бейсбольное поле, парк и довольно много народу. Но оленю было совершенно не до них».

South Orange

 

БОЛЬШОЙ ГОРОД: ЦЮРИХ

Город Винтертур

Соня Рубашкина

 

«Я год жила в Винтертуре. Это довольно маленький городок, хотя и Цюрих большим назвать трудно. Я поселилась там сначала, потому что найти недорогую комнату или квартиру в Цюрихе было гораздо сложнее. Пожив пару месяцев в Винтертуре, я уже не хотела оттуда уезжать. Наверное, мне там так понравилось из-за контраста с Москвой: там очень свежий воздух, много зелени, цветов и ощущение, что находишься в парке.

Кроме того, там абсолютная тишина на улице, людей нет вообще, особенно вечером. В Цюрихе этого всего нет в такой степени. Хотя с экологией во всей Швейцарии все в порядке. Через некоторое время все плюсы стали для меня в какой-то степени минусами, стало скучно, так как жить хотелось все-таки не в парке, а в городе.

До Цюриха добраться очень легко, за 15 минут на поезде, который ходит через каждые 15 минут. Стоимость билета, правда, немаленькая, особенно когда нет проездного на месяц. От этого страдали в основном мои гости. Билет Винтертур — Цюрих туда-обратно стоит 25 франков. Транспорт ходит допоздна, а в выходные всю ночь. Ночью возвращаться совсем не страшно.

В Винтертуре мне всего хватало: магазинов, банков и т. д. Музеев там тоже куча, хотя смотреть не на что. В Швейцарии вообще, по-моему, недостаточно хороших музеев, и если бывает какая-то достойная выставка, то проходит она в Цюрихе или в другом более-менее крупном городе. Основные концерты и театры, конечно, тоже в Цюрихе, но их легко посещать, живя в Винтертуре. С кафешками и нормальными клубами напряженно и там, и там. Их нужно хорошо поискать, и они еще часто бывают закрыты в самый неподходящий момент.

Различий между жителями Цюриха и Винтертура, на мой взгляд, нет. Швейцарцы вообще скучные, но приветливые. А еще забавно, что люди, живущие в Цюрихе, считают, что хуже Винтертура места не найти, и наоборот. Они, конечно, с жиру бесятся».

Винтертур

 

БОЛЬШОЙ ГОРОД: АМСТЕРДАМ

Амстелвейн

Соня Техина

 

«Я живу в Амстелвейне около 12 лет. Самый большой плюс в жизни в пригороде — здесь спокойно и у тебя есть возможность сбежать от бурлящей жизни Амстердама. Кроме этого, здесь чище и безопаснее. В Амстелвейне есть милый торговый центр, много общественного транспорта и легко добраться до шоссе или аэропорта. А минус в том, что все происходит в Амстердаме: выставки, фильмы и, конечно, ночная жизнь. Возвращаться из клубов в Амстелвейн не слишком комфортно.

Я очень сильно люблю атмосферу Амстелвейна. Потому что, как я уже сказала, он тихий и спокойный. И здесь я не окружена шумом и туристами. Особенно туристами!

Чаще всего, чтобы попасть в Амстердам, я пользуюсь трамваем. Другие способы — это метро и автобус. На трамвае я доезжаю за 30–45 минут до центра, на метро за 20–25. Скорость автобуса зависит от пробок. Цены разные для детей, студентов, взрослых и пожилых. Где-то 1–2 евро. Вернуться из клуба можно только ночным автобусом. Он стоит 4 евро.

В Амcтелвейне есть очень хороший торговый центр со всеми необходимыми магазинами. В будни здесь можно спокойно погулять, а в пятницу и выходные бывает довольно оживленно. Есть несколько кафе рядом с магазинами в старой части. Клубы тоже есть, но, честно говоря, о них можно даже не упоминать. Здесь есть несколько небольших парков, Амстелвейн расположен рядом с Амстердамским лесом. Из культурной жизни — несколько библиотек и музей современного искусства Cobra.

Мне кажется, особой разницы между жителями Амстердама и Амстелвейна нет. В Амстердаме живет больше людей из Суринама, Марокко и Турции. В пригороде больше семей и пожилых».

Амстелвейн

 

МИКРОГОРОД «В ЛЕСУ»

Анна Чин-Го-пин, микрогород «В лесу»

 

«Самые главные плюсы микрогорода «В лесу», расположенного в Красногорском районе близ Москвы, — это красивая архитектура и благоустройство, хорошая экология и близость к лесу, комфортные квартиры с качественной отделкой и подземный паркинг с лифтами прямо на этаж. Кроме этого, мы продумали сосредоточенную в шаговой доступности полноценную инфраструктуру и очень удобные, свободные от машин дворы — в них нельзя будет въехать, а значит, жителям не надо будет лавировать между бамперами припаркованных на тротуарах и газонах машин.

Среди непривычных для москвичей решений — комьюнити-центр, где жители смогут собираться для решения общих вопросов, проводить досуг, заниматься в творческих студиях и мастерских. Все это способствует возникновению добрососедской атмосферы.

В самом микрогороде предусмотрены спортивные и игровые площадки, творческие студии и кружки, фитнес. В комьюнити-центре можно будет устраивать городские мероприятия в специально оборудованном актовом зале. Помимо полноценной инфраструктуры, рядом с микрогородом уже открыт торговый центр с кинотеатром и другими развлечениями. Неподалеку находится конноспортивный комплекс «Отрада», а любители классической литературы смогут без труда добраться до усадьбы Лермонтова Середниково.
Что касается транспорта, в конце 2012 года намечено открытие станции метро «Пятницкое шоссе». Само Пятницкое шоссе планируется к расширению, а от метро «Митино» и «Пятницкое шоссе» будут запущены дополнительные маршрутные такси.
Мы уверены, что жители микрогорода — это активные, предприимчивые и творческие в широком смысле люди. И, конечно, у многих из них есть дети. Какая культура жизни сложится в микрогороде, зависит от самих жителей. Мы же со своей стороны обеспечим их разными возможностями. Они смогут не просто жить рядом, но и семьями проводить досуг, вместе радоваться достижениям своих детей. А дети будут ходить в школу, заниматься в кружках и студиях с соседскими ребятами».

Пространство микрогорода «В лесу»

Текст: Екатерина Конюшкова

www.the-village.ru

Strelka Magazine — Словарный запас: СУБУРБИЯ

Субурбия всегда казалась исключительно американским явлением, однако в последнее время всё чаще этим словом пытаются описать и отечественные реалии. Чем «субурбия» отличается от обычного «пригорода» и где её искать в России, рассказала преподаватель РАНХиГС и МАРХИ.

ЧТО НАПИСАНО В СЛОВАРЕ

«1) Территория на границе города, где есть жилые дома, но нет больших магазинов, мест работы и развлекательных центров; 2) стиль жизни людей, которые живут в пригородных районах». ( dictionary.cambridge.org)

ЧТО ГОВОРИТ ЭКСПЕРТ

Ольга Дружинина, архитектор, сотрудник Лаборатории градостроительных исследований Московского архитектурного института (МАРХИ), доцент кафедры Архитектурная практика МАРХИ, старший преподаватель кафедры Территориального развития, основанной профессором В. Л. Глазычевым в 2009 году, РАНХиГС

«Субурбия» — относительно новое слово в русском языке. Его употребление не носит массовый, широкий характер, и оно заимствовано из другого языка. «Субурбия» (амер. suburbia) в буквальном переводе на русский язык означает: «предместья и их жители, их образ жизни». Это жаргонизм, сленг, своего рода упрощение для употребления в относительно узком кругу людей, понимающих, о чём идёт речь, — в кругу профессиональном и околопрофессиональном.

Английское существительное suburb имеет латинские корни: sub — что означает «под» — и urb — от латинского urbs, urbem — «город». Эквивалентными по значению английскому suburb в русском языке являются слова: «пригород», «окраина», «предместье», «окрестность».

Тем не менее «субурбия» в русском языке не является полным синонимом слов «пригород» или «предместье», а служит для обозначения некоего нового явления, которое не может быть полностью выражено с помощью известных и давно употребляемых языковых форм и оборотов. Слово «субурбия» скорее нужно считать производным от научного термина «субурбанизация», вошедшего в употребление к середине XX века.

Объяснение «субурбанизации» можно найти в различных, прежде всего энциклопедических, словарях: социологическом, демографическом, географическом. Если урбанизацию принято связывать с миграцией населения из сельской местности в города, осознанным или спонтанным изменением человеком своего образа жизни, увеличением численности городского населения, возникновением мест высокой концентрации и плотности городского населения, то субурбанизацию — с деконцентрацией городского населения, его исходом из городских центров в окраинные районы города, расселением городского населения в пригородной зоне, возникновением новых городских центров, городов-спутников, формированием городских агломераций. Субурбанизация западного типа выражается в том, что значительное число горожан постоянно проживают вне центров крупных городов, фактически — за городом, в пригородной зоне, в односемейных жилых домах, например коттеджах или блокированных таунхаусах, расположенных на собственных земельных участках. Характерными примерами субурбанизации западного типа являются районы массовой жилой застройки крупнейших городских агломераций США, таких как агломерации Нью-Йорка, Сан-Франциско или Лос-Анджелеса. Это в большинстве случаев достаточно обширные районы однотипной жилой застройки, практически ковёр из индивидуальных жилых домов, как правило, с небольшими участками. Такие районы характеризует монофункциональность, если точнее — преимущественно жилая функция, и однородность социальной структуры. Пространственная среда достаточно однообразна и монотонна. Такой тип урбанизированной среды и получил изначально название «субурбия». Огромное, если не решающее значение для поддержания нормального функционирования районов субурбанизации в системе городской агломерации играет транспортная инфраструктура. Причём не только сеть автомобильных дорог (что является отличительной особенностью североамериканской субурбии), но и общественный транспорт, прежде всего железнодорожное сообщение (что отличает субурбанизированные регионы Западной Европы). Поскольку агломерационный эффект проявляется в ежедневных миграциях населения от места проживания к месту работы и обратно.

Субурбанизация в России носит несколько иной характер, и примеров её в классическом западном понимании, пожалуй, в России нет. Субурбия по-русски — это плохо обустроенная с точки зрения транспортной и прочей инфраструктуры среда, изначально формирующаяся вокруг городских ядер в природном и сельскохозяйственном ландшафте. Районы субурбанизации конкурируют с наступающими и буквально поглощающими их районами многоквартирной массовой застройки, что особенно наглядно проявляется на территориях Новой Москвы и ближайшего Подмосковья. Яркими примерами могут послужить «Ромашково», Западное Кунцево, Восточное Бутово, «Салтыковка Престиж», «Южная Долина», Ватутинки, Рассказовка, «Град Московский», «Квартал А-101» и многие-многие другие.

Значительное число жителей крупнейших городов вроде Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону, Екатеринбурга, Красноярска, региональных центров а также городов поменьше живут на два дома. Речь идёт о всесезонном жилье в формате городской квартиры и сезонном жилье в формате загородного дома — дачи. Садово-дачные кооперативы и коттеджные посёлки — это разный тип одного и того же формата — сезонного жилья за городом. Правда, в последнее десятилетие некоторые горожане выбирают загородное жилище в качестве постоянного места проживания, не отказываясь, как правило, и от квартиры в городе.

Если и есть российская субурбия, то она существует как конгломерат закрытых автономных коттеджных посёлков и не менее закрытых и автономных садово-дачных кооперативов.

ПРИМЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ

ТАК ГОВОРИТЬ ПРАВИЛЬНО

«<…> Там, где он [Фрэнк Ллойд Райт] мечтал о гармонии слияния с ландшафтом, возникла безразмерная „субурбия“, пригород без границ, периодически разорванный „стрипами“ — полосами автозаправочных станций, магазинов, филиалов банковских сетей, заведениями фаст-фуда и магазинами.

С конца 1940-х годов субурбия катилась по Америке как асфальтоукладчик, поглощая тысячи километров земли, тогда как обитателями новых домов были отнюдь не пионеры, а заложники ипотеки, выданной гигантскими корпорациями». (В. Л. Глазычев Урбанистика — М.: Издательство «Европа», 2008, с. 113).

ТАК ГОВОРИТЬ НЕПРАВИЛЬНО

«Что такое город и субурбия, тут, наверное, не нужно объяснять. Но, тем не менее, „Ашан“, „Леруа Мерлен“, километровая стоянка перед ними — это не город. Это субурбия. Это паразиты на теле города». (Из выступления экс-главного архитектора Самары Виталия Стадникова на Конференции Московского урбанистического форума в Самаре в июне 2015 года).

strelka.com

от пригородов к окраинным городам – Высшая школа урбанистики имени А.А. Высоковского – Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»


Цель проекта – выяснить, действительно ли американская субурбанизация так хороша, как о ней говорят? Повышает ли она на самом деле качество жизни людей? Каковы её истинные причины и последствия? Наконец, стоит ли России копировать американский опыт? Текст посвящён исследованию субурбанизации в США со времён строительства первых пригородов до появления так называемых окраинных городов, которые могут, предположительно, стать новой вехой в истории урбанистики.
Виктория Ремезкова

e-mail: [email protected]

Бакалавриат: НИУ ВШЭ, факультет социологии (2010-2014 гг.), специальность «Общая социология».

Исследовательские интересы: урбанистика, социология, глобальные города.


Виктория Гуткович

e-mail: [email protected]

Бакалавриат: НИУ ВШЭ, факультет социологии (2010-2014 гг.), специальность «Экономическая социология». Магистратура: НИУ ВШЭ, Высшая школа урбанистики (набор 2014 г.).

Исследовательские интересы: урбанистика, экономическая социология, территориальное планирование, реконструкция (редевелопмент).


Марина Спирина

e-mail: [email protected]

Бакалавриат: НИУ ВШЭ, факультет социологии (2010-2014 гг.), специальность «Экономическая социология». Магистратура: НИУ ВШЭ, факультет социальных наук, департамент социологии.

Исследовательские интересы: экономическая социология, социология организаций, социология тела.



Субурбанизация – это заселение и развитие территорий пригородных зон, зачастую сопровождающееся (или непосредственно вызванное) массовым “переездом” туда городского населения. В США этот процесс активно поддерживался государством и был направлен на повышение качества жизни белого среднего класса (англ. white middle class). После Второй мировой войны американские города были переполнены темнокожим населением, нахлынувшим из деревень, и это вызвало массовый «побег» белых из центра в пригороды (англ. white flight). Этот побег стал возможным благодаря двум факторам: во-первых, правительство стало интенсивно пропагандировать «Американскую мечту» с её неизбежным атрибутом – собственным домом (англ. single-family house), одновременно с этим обеспечивая ветеранов войны доступными кредитами на приобретение жилья. Во-вторых, повальное заключение браков и неизбежно последовавший за ним бэби-бум вызвали потребность населения в более просторном жилище. Помимо этого, строительство жилья в пригородах стало очень дешёвым: использование конвейерной сборки и недорогих строительных материалов – таких, как дерево или пластик – позволило запустить массовое производство однотипных домов.

Во время войны у среднего класса накопилось немало сбережений, которые они начали активно тратить на покупку автомобилей, жилья и на нужды недавно родившихся детей. К концу 1945 г. назрел острый жилищный кризис, и государство снабдило Федеральную службу жилищного обеспечения (англ. Federal Housing Authority) новыми инструкциями: продлить срок ипотеки до 30 лет (прежде было только 10) и снизить процент по займам с 80 до 10 [Patterson 1996, 72]. Для ветеранов были также предоставлены кредиты с низкой процентной ставкой на покупку собственного дома.Рост пригородов превратил автомобиль в острую необходимость, а также вызвал потребность в широком строительстве автомагистралей. Производители автомобилей, строительные компании и поставщики стройматериалов приложили серьёзные усилия для лоббирования своих интересов, в результате чего федеральное правительство взяло на себя 90% расходов на возведение автомагистралей (см. National Interstate and Defense Highways Act, 1956).

Настигнувший послевоенную Америку бэби-бум принёс с собой, помимо всего прочего, скачок спроса на потребительские товары, что положительно отразилось на экономике страны в целом и способствовало повышению качества жизни.

Термин «качество жизни» (англ. quality of life) требует некоторых разъяснений в контексте настоящей статьи. Между исследователями нет единства по поводу его точного определения, однако существует множество показателей, используя которые, можно увидеть динамику качества жизни в том или ином поселении за определённый период.

Согласно общенациональному опросу общественного мнения среди американцев [Findlay et al. 1988, 98], самыми важными индикаторами качества жизни считаются следующие:
— Уровень преступности,
— Уровень развития здравоохранения,
— Уровень загрязнения окружающей среды,
— Стоимость жизни,
— Обеспеченность торговыми центрами, образовательными учреждениями, спортивными сооружениями и центрами проведения досуга,
— Отсутствие расовых конфликтов,
— Перспективы трудоустройства,
— Уровень заработанной платы,
— Временные затраты на поездку от дома до места работы.

Для настоящего исследования качества жизни горожан релевантны также следующие характеристики:
— Жилищные условия,
— Уровень шумового загрязнения (англ. soundscape),
— Наличие общественных пространств для коммуникации,
— Многолюдность улиц,
— Эстетическая привлекательность городской среды,
— Уровень автомобильной зависимости (англ. car-dependency) и доступность различных сервисов,
— Развитость системы общественного транспорта,
— Уровень развития пешеходных зон.

Первый американский пригород – Левиттаун (англ. Levittown) – был создан с целью решить вопрос нехватки жилья для среднего класса, с одной стороны, и построить дома исключительно для белых, недовольных чёрной миграцией в город, с другой. В новообразовавшемся поселении не было ни одной проблемы, характерной для центра города: не было трущоб, многолюдных улиц, межрасовых столкновений, бедности, преступности. Вместо этого, получился однородный в расовом и экономическом отношении район с только что отстроенными домами и зелёными лужайками – воплощение безопасности и комфорта [Henderson 1953].

Пригородная зона представляла собой ряды индивидуальных домов (англ. single-family houses), к каждому из которых относился небольшой участок земли. Изредка высота зданий превышала два этажа, не было высоких деревьев, и в целом ландшафт выглядел очень монотонным – ведь застройщик в целях экономии издержек отдал предпочтение равнинному участку земли (см. рис. 1).


Рис. 1. Левиттаун – первый пригород в США, 1948 г. // Источник: tigger.uic.edu

Жителями этого района стали, в основном, молодые семейные пары с детьми. Обыкновенно, муж зарабатывал деньги, ежедневно уезжая в город, а жена вела хозяйство и ухаживала за детьми. Мужчины, вернувшиеся с войны, чувствовали, что их «Американская мечта» осуществилась – у них был дом, хорошие соседи, жена и дети. Женщины, добившиеся некоторого равенства с мужчинами на рынке труда в военное время, с готовностью отказались от своей карьеры и стали домохозяйками [Friedan 1963]. Так, в самом начале процесса субурбанизации в Америке все были довольны.

По прошествии шести десятилетий с момента возведения первого пригородного района критики подобного типа застройки и соответствующего ей образа жизни накопилось очень много. Исследователи утверждают, что пригороды не только не улучшают, но, напротив, ухудшают качество жизни их обитателей [Duany et al, 2011]. Во-первых, они портят ландшафт своими бесконечными рядами похожих друг на друга домов, которые представляют собой скучную и однообразную картину (см. рис. 2). Во-вторых, застройка пригородного типа требует больших площадей земли, что негативно сказывается на окружающей среде: возникают проблемы с насыщением земли влагой, эрозия почв, разрушаются естественные места обитания диких животных.


Рис. 2. Ландшафт пригородной зоны // Источник: National Geographic

Что касается самих жителей, им приходится сильно зависеть от автомобиля: все сервисы расположены за пределами пешей доступности, поэтому, чтобы добраться до продуктового магазина, школы или библиотеки, каждый раз приходится использовать автомобиль – в среднем, на 1 человека приходится 13 поездок в сутки [Duany et al, 2011]. Пешеходные зоны в пригороде развиты слабо в связи с тем, что расстояния слишком велики для пеших прогулок. Отсутствие системы общественного транспорта, в свою очередь, обусловлено тем, что, с одной стороны, нерационально делать остановки в местах, куда люди не могут добраться без помощи автомобиля, с другой – тем, что если установить их слишком много, общественный транспорт будет неэффективным.

Зависимость от автомобилей приводит к сильным заторам на дорогах, от чего не спасает даже их расширение. Некоторые жители пригородов вынуждены тратить более 3 часов в сутки на дорогу из дома на работу и обратно – как ввиду больших расстояний, так и из-за пробок.Воздействие пригорода на социальную жизнь также весьма плачевно. Отсутствие общественной жизни обусловлено тем, что люди живут далеко друг от друга и им негде собраться вместе, нет общественных пространств. Дети, живущие в пригороде и пока не имеющие водительских прав, полностью зависят от своих родителей и не могут свободно распоряжаться своим досугом [Keats 1956]. Тинэйджерам тоже скучно: им не хватает развлечений, которые может предоставить только город. Пожилые люди, которые не могут водить автомобиль, вынуждены коротать время взаперти, не имея возможности самостоятельно добраться до больницы или магазина и навестить друзей. Для женщин проблемы могут возникнуть, если они пожелают совмещать ведение хозяйства с работой, расположенной далеко от дома. В том же случае, если женщина домохозяйка, однообразие повседневности и недостаток общения с подругами могут стать серьёзным поводом для депрессии [Friedan 1963].

Исследователи предлагают альтернативную модель расселения, способную преодолеть недостатки и ограничения пригорода [Duany et al, 2011]. Они называют её традиционным городским соседством (англ. traditional urban neighborhood) и противопоставляют пригороду. Такое соседство не создаётся рукотворно, а образуется естественно, в ответ на потребности жителей. Хотя это не крупный город, там есть офисы и престижные рабочие места (англ. white-collar jobs), наряду с общественными пространствами, парками и памятниками истории. Все необходимые сервисы расположены в зоне пешей доступности. Развитые пешеходные зоны и общественный транспорт существенно снижает зависимость горожан от автомобилей. Дети и пожилые люди могут более свободно передвигаться без посторонней помощи. У молодёжи есть множество вариантов проведения досуга – музеи, галереи, театры и т.п. Поскольку рабочие места и учебные заведения расположены недалеко от места жительства, горожанам не приходится тратить много времени на дорогу. В то же время, традиционное городское соседство не страдает такими неизбежными болезнями большого города, как загрязнение воздуха, шум и толкотня на улицах, ведь по своему размеру и плотности населения оно соответствует скорее малому городу, чем мегаполису. Главное отличие такого поселения от пригорода заключается в том, что здесь нет чёткого деления на функциональные зоны – жилые дома, центры развлечений, магазины и т.п. с разделяющими их автомагистралями. Как утверждают авторы рассматриваемой модели [Duany et al, 2011], дома, офисы, магазины и общественные пространства должны существовать во всех частях города. Чем меньше расстояние между ними, тем выше качество жизни горожан (см. рис. 3).


Рис. 3. Традиционное городское соседство (англ. traditional urban neighborhood)

Таким образом, можно заключить, что субурбанизация в США позволила повысить качество жизни американцев только в краткосрочном периоде, за которым последовало осознание многочисленных несовершенств пригородного типа расселения. В противовес субурбии, американскими исследователями была предложена модель традиционного городского соседства. Мы предполагаем, что её можно поставить в один ряд с концепцией окраинного города (англ. edge city), о которой речь пойдёт дальше.

Окраинные города

Со времён субурбанизации 1950-х Америка сильно изменилась. Немаловажную роль в территориальном развитии сыграло появление так называемых окраинных городов (англ. edge cities) – термин, введённый в 1991 г. журналистом Ж. Гарро в его нашумевшей книге «Окраинный город: жизнь на новых рубежах» [Garreau 1991]. Как объясняет исследователь, окраинные города постепенно образовались на месте пригородов. Людям, живущим там, не хватало комфорта. В 1960-х крупные торговые центры стали появляться вблизи пригородных зон (по-английски этот процесс именуют «the malling of America»). В последующие два десятилетия начался знаменательный процесс: девелоперы стали строить офисы за пределами городского центра, предоставляя, таким образом, жителям пригородов достойную перспективную работу не слишком далеко от дома. Как следствие, там же появились культурно-развлекательные центры. Люди смогли жить, работать, совершать покупки и отдыхать, не преодолевая больших расстояний и при этом находясь за пределами шумного мегаполиса.

Как поясняет Гарро, женский активизм сыграл немаловажную роль в этом процессе. В 1970-х гг. женщины, неудовлетворённые ролью пригородных домохозяек, стали массово выходить на рынок труда, и это стало веской причиной “переезда” офисов ближе к пригородам – в “царство женщин” (англ. realm of women), что в итоге привело к превращению пригородов в окраинные города.

Отличительными чертами последних автор перечисляет следующие:
1) Наличие 5 млн кв. футов офисных площадей;
2) Наличие 600 тыс. кв. футов торговых площадей;
3) Окраинный город должен предоставлять больше рабочих мест, чем жилья, поэтому его население в будние дни должно увеличиваться;
4) Окраинный город должен восприниматься людьми как целостный многофункциональный центр;
5) Наконец, окраинный город – это относительно новое образование, на месте которого полвека назад был либо пригород, либо сельскохозяйственные угодья.

Хотя окраинный город можно узнать по перечисленным выше пяти признакам, у него может и не быть установленных на карте границ, мэра и официального статуса, поскольку это динамическое, постоянно развивающееся, непредсказуемое территориальное образование.

Гарро подробно исследовал появление и развитие окраинных городов в США и насчитал их более двухсот (на момент написания книги в 1991 г.). Архетипом данного феномена является здание Министерства обороны США – Пентагон), построенное в 1943 г. Помимо 3,7 млн кв. футов офисных площадей, Пентагон располагает большим торговым центром, открытым в 1980-е гг., а также множеством зелёных насаждений (см. рис. 4).


Рис.4. Пентагон – прототип окраинного города // Источник: wikipedia.org

Первый настоящий окраинный город – Тайсонс Корнер (англ. Tysons Corner) – возник на пересечении трёх автомагистралей в Северной Вирджинии, в месте, где в 1960-е гг. не было ровным счётом ничего (см. рис.5).


Рис. 5. Тайсонс Корнер, Северная Вирджиния, США

Как объясняют девелоперы, им хотелось создать «город, окружённый садом», где офисные работники чувствовали бы, что у них есть всё – торговые центры, офисы, отели, пруды, зелёные лужайки и деревья (см. рис. 6).


Рис. 6. Торговый центр Fair Lakes mall

Вообще, автор данной концепции представляет американскую историю как непрекращающуюся борьбу между теми, кто рассматривает землю в качестве материала, и теми, кто видит в окружающей среде нечто священное. В XX веке вопросы экологии и ограничений технологического прогресса обрели небывалую остроту. Индустриальное развитие привело к тому, что города стали средоточием грязи, болезней и преступности, в результате чего богатые горожане сбежали из пугающего и опасного центра в место, которое можно было назвать его противоположностью – пригород.

Тем временем, дебаты между защитниками природы и сторонниками экономического развития (девелоперами) продолжались. Гарро в своей книге задаётся вопросом: можно ли сохранить природное богатство, не сдерживая при этом экономический рост? Иными словами, возможно ли согласие между противоборствующими позициями?

Окраинный город, по мнению автора, создан как раз для того, чтобы разрешить эту дилемму. Вбирая в себя лучшие качества как городского центра (рабочие места, культура и досуг), так и пригорода (природное окружение, индивидуальные жилые дома), окраинный город отражает, таким образом, противоречивый дух Америки – склонность оберегать природу вкупе с приверженностью прогрессу.

Что касается недостатков рассматриваемого феномена, Гарро отмечает следующие: во-первых, окраинный город предназначен, в основном, для среднего класса, и поэтому в нём так же, как и в пригороде, нет места некоторым доходным и расовым группам (т.е. имеет место некая социальная эксклюзия). Во-вторых, структура городской застройки может сперва казаться нелогичной и даже хаотичной. Тем не менее, Гарро поясняет, что это в порядке вещей, ведь чтобы сформировался гармоничный, удобный и красивый город, обычно требуется не одно десятилетие [Garreau 1995].

Внимания достойна также критика взглядов данного автора. Джон МакКрори в своей статье “Обман окраинного города” [McCrory 2013] заявляет, что аргументы в пользу новизны изучаемого феномена неубедительны: несмотря на внешние отличия, окраинные города воспроизводят всё те же образцы городского планирования, что были характерны для индустриальных городов. Они не являются экономически самостоятельными, поскольку составляют часть метрополии и включены в её рыночные потоки. Более того, не следует преуменьшать роль Федерального правительства США в появлении и развитии окраинных городов. МакКрори подчёркивает, что они были созданы во многом именно благодаря целенаправленной государственной политике и финансовой поддержке (а не естественным путём).

С момента выхода книги Гарро прошло уже почти 25 лет. За этот период в Америке появились новые окраинные города, некоторым из которых удалось обеспечить жителей более высоким качеством жизни, в то время как другим – не удалось. Ключевым фактором успеха выполнения этой задачи, по мнению автора данного термина, является открытость, креативность и гибкость городских планировщиков и жителей города, их умение приспосабливаться к изменяющимся условиям среды.

Так или иначе, Гарро видит в окраинных городах будущее городского развития, следующий этап истории, ‘новый рубеж’. Соединяя в себе функции городского центра и пригорода, окраинные города трансформируют отношения между территорией и её жителями. Причём это происходит, как убеждён исследователь, не только в США, но и по всему миру. О том, есть ли окраинные города в России и как происходит процесс субурбанизации в нашей стране, мы расскажем в последующей публикации.



Список литературы:

1. Duany A., Plater-Zyberk E., Speck J. Suburban Nation: the Rise of Sprawl and the Decline of the American Dream // North Point Press, Macmillan, 2011.
2. Findlay A., Rogerson R., Morris A. In What Sense ‘Indicators’ of Quality of Life? // Built Environment. Vol. 14. №. 2. Rating Places. Alexandrine Press, 1988. – P. 96-106.
3. Friedan B. Feminine Mystique. New York: W.W. Norton & Company, Inc. 1963.
4. Garreau J. “Postcards from the Edge City”. Washington Post, 8 November 1999.
5. Garreau J. Edge City: life on the new frontier. Anchor books, 1991.
6. Garreau J. Edgier Cities. WIRED, 1995.
7. Henderson H. The Suburbs: The New American Dream, 1953.
8. Keats J. The Suburbs: the New American Nightmare // The Crack in the Picture Window. New York: Houghton Mifflin, Company, 1956.
9. McCrory J. The Edge City Fallacy. 2013.
10. Patterson J. Grand Expectations: The United States, 1945-1974. New York, Oxford University Press, 1996.

urban.hse.ru

Самое субурбанизированное общество мира | Executive.ru

С американским пригородом, или как здесь его называют, субурбией, встречаешься сразу при подлете к Международному аэропорту им. Дж. Ф. Кеннеди. Самолет производит разворот и раньше, чем взгляд ловит знаменитые небоскребы Манхэттена, перед глазами открывается непохожий ни на что пейзаж пригородов острова Лонг-Айленд. Несколько шоссе пересекают остров, а между ними среди зелени как по линейке выстроились одно, полуторо- и двухэтажные домики. Россияне часто путают субурбию со знаменитой «одноэтажной Америкой» мелких и средних городков и фермерских поселков. Однако субурбия — не «Одноэтажная Америка», а ее убийца.

Американская субурбия многократно показана Голливудом в разных ракурсах — как идеальное место для жизни и воспитания детей; как гиблое место — в «Революционной дороге»; даже как сцена для фильмов ужасов — в «Амитвильском кошмаре» или «Полтергейсте». Но чаще всего субурбия — это квинтэссенция «американской мечты» — утопающий в зелени частный домик, несколько престижных машин на подъездной дорожке — драйвэй, хороший джоб и дети в колледже, что обеспечит осуществление их собственной «американской мечты».

Как и все «истинно американские» ценности — «американская мечта» не родилась из недр общества, а была создана усиленной рекламой после окончания Второй мировой войны. Америка вышла из войны с большой выгодой. Война позволила преодолеть Великую депрессию, одолевавшую американское общество в течение 15 лет, победить безработицу, остановить экономическую стагнацию и подстегнуть экономический рост. Развернувшиеся во время войны бизнесы вовсе не намеревались сворачиваться в мирное время. И после войны американское общество, путем усиленной рекламы, узнало о многих своих «исконных ценностях» — омлет, молоко и апельсиновый сок по утрам, мороженные «телевизорные обеды» и многое другое. Например, «традиционный» морковный пирог родился из огромных запасов мороженой моркови, которые больше не нужны были армии. Оттуда же, с помощью хитроумного маркетинга, пришли яичный порошок для омлетов, американский «чудо-хлеб», домик в предместье и «американская мечта».

Собственно, еще в 30-х годах, когда Великая депрессия всерьез угрожала Америке революцией — то ли красной, то ли коричневой, — социальные психологи выдвинули лозунг о том, что домовладельцы не устраивают забастовок. Чтобы остановить рост недовольства, надо было срочно сконструировать средний класс, как преграду социальным потрясениям. И он был создан пакетом законов «Нью Дил» Франклина Делано Рузвельта. Главными среди этих законов был «Джи Ай Билл» (официально названый Servicemen’s Readjustment Act of 1944) — закон, дававший миллионам «джи-ай» — демобилизованных военных — возможность практически бесплатно получить высшее образование и гарантированный заем на приобретение жилья. Именно этот пакет законов и позволили создать американский средний класс. Да и само понятие «средний класс», употреблявшееся в 1920-30 гг. как уничижительное для выскочек, приобрело позитивный смысл.

Большой бизнес с энтузиазмом бросился осваивать государственные деньги. Подрядчик Вильям Левитт, сын еврейских эмигрантов из России, признанно считается отцом американской субурбии. Левитт не изобрел ни промышленных методов сборки односемейных домов, ни концепции пригородов на расстоянии, доступном для вождения автомобиля. Однако Левитт популяризовал эту идею. Неподалеку от моего дома находится его первый проект, городок, названный в его честь Левиттаун (шт. Нью-Йорк). Левиттауны строились на фермерских землях по всем Соединенным Штатам. Самый крупный Левиттаун находится в Пенсильвании, а самый южный — в Пуэрто-Рико. Деревянные каркасные дома с фанерной облицовкой с небольшим участком тогда продавались по 8000 $-12000 и месячный взнос составлял всего около 57, $ каждому демобилизованному обеспечивалась 100% ссуда на покупку дома под низкий процент. В начале 50-х в комплект дома стали включать электроприборы — плиту, духовку, холодильник, стиральную машину и сушилку для белья, а в конце 50-х дома уже продавались с телевизором. Модели домов получили имена, как модели машин: «Кап Код», «Ранч», «Колониал», «Викториан». Другие достижения рузвельтовской политики — всеамериканская электрификация и сеть дорог, построенных на государственные деньги, а часто и методом «общественных работ». Частный капитал тоже помог — массовая фордовская «Модель Ти» позволила посадить Америку на колеса.

Далеко не все общественные и этнические группы смогли воспользоваться законами. «Не входящие в европеоидную расу» остались в стороне от всеобщего благополучия. Старые журналы доносят истории тех дней. «Революция в американских пригородах» пишет «Харпер мэгезин» в 1953 году. С удивлением журнал докладывает, что «шаровары и шорты стали здесь повседневной одеждой для мужчин и женщин». Как экзотику, журнал описывает неформальные вечеринки-барбекью. Городской центр стремительно терял значение в жизни пригородов. Большие коммерческие центры в субурбии сменили универсальные магазины больших городов. Сети «быстрой еды» вытеснили маленькие семейные рестораны. Субурбия получила возможность удовлетворять почти все свои нужды на месте. Не хватало хорошей системы общественного транспорта, хорошей архитектуры и высокой, качественной культуры — театров, музеев, галерей, хороших ресторанов. Однако это никого не волновало, да и считалось неамериканским, уделом «яйцеголовых» интеллигентов, да еще «Старой Европы».

Впрочем, уже в 1959 большой материал в «Харпеэр» назван «Балканизация субурбии». Здесь, кажется, впервые встречается определение «бегство белых» — уход белого и обеспеченного населения в пригороды. Об этом есть хорошее исследование Розалин Баксндел и Елизабет Ивен «Цветное окно». Здесь же отмечается и феномен создания однородных, замкнутых районов, в которых «не важно, что сосед производит, чем зарабатывает на жизнь, куда важней здесь, что человек потребляет». В настоящее время около 50% американцев живут в субурбии и она стала важным фактором американской жизни. Однако, если все так хорошо, то почему так плохо?

Американская субурбия: Не наступи на меня!

Центр изучения субурбии находится неподалеку от моего дома в Университете Хофстра, где я в свободное время беру курсы, помогающие понять американскую жизнь. Центр представляется как непартийное и независимое исследовательское учреждение, занимающееся объективным изучением проблем субурбии. В Америке множество партийных и идеологических учреждений скрываются под маркой академических институтов (их зовут think-tank). Заверения в беспартийности и объективности не всегда можно принимать на веру. Мои подозрения усилились, когда мои собеседники заговорили о том, что администрации президента Обамы не стоит вести войну против субурбии, стали перечислять ведущих чиновников, которых объявили «врагами субурбии». Мне сходу стали приводить примеры, к чему приводит пренебрежение субурбией — победа республиканца Скотта Брауна на выборах в Сенат от Массачусетса с перевесом в 5% (на президентских выборах Барак Обама победил в Массачусетсе с перевесом в 26%). Еще привели длинный список недавних побед над «врагами» субурбии — в Нью-Джерси, в округе Лундон в западной Вирджинии. Даже здесь рядом, в округе Нассау на Лонг-Айленде (где расположен и университет, и первый Левиттаун) избиратели прокатили демократа Томаса Суози.

Мои собеседники явно говорили политическим языком, а потому можно было получить ничем не замутненный взгляд на проблемы субурбии справа, с консервативной стороны. Здесь субурбии приписывают ведущую роль в американской политике, а заодно в экономике и культуре. Субурбия — понятие растяжимое, но если взять наиболее широкое понятие, то жителей пригородов в Америке больше, чем жителей городов и деревенской местности вместе взятых. С субурбией здесь связывают рост республиканского большинства в 1996 году, и даже в самые удачные для демократов годы — во времена Билла Клинтона и позже в 2006 и 2008 они не смогли завоевать существенного большинства в пригородах.

Политику Вашингтона мои собеседники рассматривают как безразличную, а то и враждебную к пригородам. Ничего — от «выкупа Уолл-Стрит» и «Реформы медицины» — не работает в интересах среднего класса, населяющего субурбию. Более того, предлагаемые меры против глобального потепления грозят удорожить бензин, и тем самым сделать невозможной жизнь в пригородах. Обаму обвиняют в том, что его назначенцы не являются выходцами из «красных» республиканских штатов и пригородов. Более того, президентская команда, занявшая посты в министерствах транспорта, жилищного развития и охраны среды является сторонником городского развития. Да и заявление президента (в феврале 2010) о том, что «времена беспорядочного роста в строительстве окончены» здесь воспринимают с тревогой. Не добавляет оптимизма и заявление министра транспорта Роя ЛаГуда о том, что необходимо «оторвать американцев от их машин и приучить к общественному транспорту», привлечь их к городской жизни.

Список «врагов субурбии» включает всех видных представителей президентской администрации — это министр и замминистра жилищного развития Шон Донован и Рон Симс, замминистра транспорта по политическим вопросам Рой Кильниц, замминистра по охране среды Джон Фрис. Сюда же добавляют и ряд политиков, таких как конгрессмен из Миннесоты Джеймс Оберстар, требующий перенаправить доходы от налогов на бензин на поддержку общественного транспорта и развитие железных дорог. Да и восемь миллиардов долларов на строительство и реконструкцию железнодорожного транспорта из президентского стимулирующего пакета сторонники субурбии рассматривают как если не враждебную, то «неамериканскую» тенденцию. Так же скептически там относятся и к инициативам по стимулированию «зеленых» технологий, которые, как предполагается, дадут работу отнюдь не пригородам. Здесь также опасаются и разговоров и «неполиткорректных» вопросов об экономической и экологической целесообразности жизни в пригородах. И здесь есть прецеденты. Во времена Клинтона нынешний координатор по вопросам климатических изменений Белого Дома блокировал фонды для пригородных районов Атланты по той причине, что там не соблюдались экологические законы об охране чистоты воздуха. Теперь к этому прибавились еще и опасения, что субурбии будут душить также через установление квот для выбросов углекислого газа.

Если не хватает проблем в Америке, то мои консервативные собеседники из числа защитников субурбии начинают рассказывать о том, как все плохо в Европе, и как неамерикански, а то и антиамерикански там идут дела. Скажем, в Великобритании размер участка в пригороде составляет всего треть от среднего по Америке. Ужасающая теснота -всего 800 кв. футов (ок. 75 кв. м.) — лишает британцев удобства иметь собственный или домашний офис. «Домики хоббитов» — так определил их видный консервативный публицист Джоэль Коткин. «Эти „банки сардин“ заставят людей переселиться в города!.. Будущее поколение, в отличие от их родителей, больше не будет иметь возможности приобрести нормальный односемейный домик с зеленым садиком». Если где и будет такая возможность, то лишь во второстепенных американских городах. Да и то, из-за сверхвысокой стоимости строительства городского жилья в Америке, большинство молодых семей не смогут осуществить свою «американскую мечту» и будут вынуждены снимать жилье.

«Мы вернемся к положению, существовавшему до Второй мировой войны», — стращает нас популярная журналистка в право-консервативном «Нэйшнал ревю». Пугающий сценарий для консервативных американцев. Ведь недвижимость составляет 54% стоимости американского финансового рынка, а свыше 60% населения являются домовладельцами. Существуют и более точные цифры — около 68%-72%. Однако финансовый кризис 2008 года поставил под сомнение способность многих домовладельцев выплачивать свои долги по ипотечным ссудам. Главная волна неплатежеспособности, по мнению экономистов еще впереди. Если раньше за долги отбирались дома у малоимущих, то на 2013 год прогнозируется пик потерь владения недвижимостью за неуплату долгов у среднего класса.

Так кто же враг обитателей субурбии? Простой ответ — «либералы», что по-американски означает левых — разными словами отвечают мне защитники субурбии. Здесь крепость консервативной Америки, которую они хотят разрушить. Как и повсюду в Америке, здесь оживилась массовая деятельность недовольных, несогласных и недоверчивых ко всему истеблишменту американцев. Их пафос и лозунг взят из времен Американской революции. Революционные отряды Джорджа Вашингтона шли под флагом с изображением гремучей змеи с надписью «Don’t tred on me! — Не наступи на меня!».

Фото в анонсе: Unsplash

www.e-xecutive.ru

Образцовая субурбия

Несколько лет назад мы уже писали о проекте подмосковного жилого поселка «Андерсен», над которым работало бюро Владимира Биндемана «Архитектуриум». Тогда строительство района только начиналось, теперь же бóльшая его часть завершена и даже заселена, так что самое время вернуться к проекту и посмотреть, что из задуманного удалось воплотить в жизнь. Тем более что на примере этого объекта можно сделать целый ряд актуальных выводов, которые могли бы быть полезны при освоении необъятных пространств новых столичных предместий.

Впрочем, когда история поселка «Андерсен» только начиналась, о грядущем расширении Москвы никто и не подозревал. Территория площадью двадцать гектаров в 11 километрах от МКАД по Калужскому шоссе на берегу Десны представлялась прекрасным местом для загородного поселка, состоящего из таунхаусов и коттеджей. Соответственно рассчитывалась и плотность застройки, и когда после присоединения этих земель к Москве типология жилья была закономерно изменена на малоэтажную городскую застройку, архитекторам пришлось вписываться в уже утвержденный генплан. Условный полукруг, дуга которого повторяет изгиб Десны, а хорда обращена в сторону шоссе, разделен на две неравные части сегментом леса; оговоримся, что сейчас речь идет только о застройке бóльшего по площади участка, судьба же меньшего пока не совсем ясна.

Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Генеральный план, 2014 © Архитектуриум
Территория разделена на равные по площади кварталы, образованные тремя сходящимися к северному въезду продольными улицами, которые пересекают более короткие поперечные, направленные к набережной. Ширина улиц – 15-17 м, размер дворовых квадратов – примерно 20 на 20. Что адекватно для загородного поселка, тесновато для города, а для малоэтажного предместья, при условии грамотных градостроительных решений, – достаточно гармонично и пропорционально. И это первый, вполне оптимистичный вывод.

С самого начала одной из главных задач, которые ставила перед собой мастерская, было обеспечение визуального разнообразия застройки. Как выяснилось на практике, это тоже вполне возможно, причем с не слишком широкой палитрой средств. При наличии всего лишь одиннадцати типовых секций и нескольких типах кварталов, состоящих из двух Г-образных домов, либо из трех прямых в виде буквы «П», либо из одного Г-образного и одного односекционного, – среди них нет повторов. Результат достигнут исключительно благодаря фасадным решениям: чередованию красного и светлого кирпича, сдвижке пилонов, вставкам алюмокомпозитных и металлосайдинговых панелей, выбору белых или серых оконных рам. Так что теперь в «Андерсене» есть кварталы «белые», есть «красные» с белыми окнами и вкраплениями темно-зеленых панелей, есть «мозаичные», а есть «полосатые» – как модный вязаный свитер. Это ведь хоть и Новая, а все же Москва, так что некоторая степень пестроты ей к лицу.

Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
«Можно сказать – то, что мы задумывали с точки зрения создания архитектурной среды, тоже вполне удалось», – говорит Владимир Биндеман. Действительно, несложно заметить, что новоселы обживают пространство уже вполне по-хозяйски: устанавливают на балконных решетках цветочные ящики, разбивают клумбы, выставляют под окнами забавные вазоны… Создается ощущение небольшого, уютного европейского городка, достаточно демократичного, без ограничений по перемещению и деления на классы. Но при этом, что интересно, к развитию комьюнити как таковой жители «Андерсена» пока как-то не стремятся – вплоть до того, что из предложенных проектировщиками планов благоустройства попросили удалить все внутриквартальные дорожки и скамейки и засеять квадраты дворов сплошным газоном. Какие выводы делать из этого факта и делать ли вообще – вопрос открытый, но задуматься стоит.

Впрочем, с пространством для общения в «Андерсене» проблем не будет: вдоль высокого берега Десны обустраивается протяженная набережная с променадом, велодорожками, спортивными и детскими площадками и прочими атрибутами современной коммунальной жизни. С набережной, как и из окон домов первой линии, виды открываются совершенно природные: за рекой стеной стоит лесной массив, который закрывает от глаз следующий участок застройки Новой Москвы. Надо сказать, что и с противоположной стороны «Андерсен» защищен от шума и пыли: поле, которое отделяет от поселка Калужское шоссе, находится чуть выше по рельефу. Там, впрочем, запланировано строительство большого жилого района этажностью повыше, но для «Андерсена» и в этом есть свои преимущества: жители поселка получат возможность пользоваться тамошними коммунальными благами, потому что в самом поселке из соцкультбыта запланированы только детский сад на месте нынешнего перелеска и минимальный набор ретейла при въезде.

Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016 © Архитектуриум
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016 © Архитектуриум
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016. Фотография © Денис Есаков
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016 © Архитектуриум
Жилой комплекс «Андерсен». Постройка, 2016 © Архитектуриум
Вечную проблему паркинга, усугубившуюся с дружным отказом градостроителей загромождать автомобилями внутридомовые территории, в проекте «Андерсена» планировали решить неординарно, отдав под парковки три этажа общественного центра, который должен был стать «визитной карточкой» поселка. Однако теперь известно, что общественный центр в первоначально задуманном виде построен не будет: на его месте появится восьмиэтажный жилой дом с небольшим ретейлом на первом этаже. Машины тем не менее куда-то ставить надо, и архитекторы с ювелирной точностью, соблюдая, естественно, нормативные отступы, выгадывали то там, то здесь участки под торцевые парковки на пять-десять машин. Плюс параллельные стоянки вдоль улиц. В результате никакой катастрофы не произошло – похоже, места всем хватает. Следовательно, даже с учетом плотного генплана в подобных малоэтажных комплексах можно обойтись без дорогостоящих подземных паркингов.
Жилой комплекс «Андерсен». Проект общественного центра, 2013 © Архитектуриум
А вот то, что не будет воплощен в жизнь проект общественного центра, – конечно, серьезная потеря. Динамичная и изобретательная архитектура этого здания придавала «Андерсену» оттенок острой современности, сочетая в себе решение практических задач с ярким эстетическим высказыванием. «Ну что ж, – печально констатирует Владимир Биндеман, – материальное в очередной раз победило идеальное». Но даже несмотря на эту утрату поселок, удостоенный нескольких профессиональных наград, может служить образцом современной субурбии, какой она востребована сегодня у нас в стране и особенно, по известным причинам, в столице: экономичной, комфортной, демократичной – и при этом, что особенно ценно, обладающей собственным неповторимым лицом. Это пока редкость, но, как показывает пример «Андерсена», вполне достижимая. Было бы желание.
Жилой комплекс «Андерсен». Планы 1 и типового этажей © Архитектуриум
Жилой комплекс «Андерсен». Планы 1 и типового этажей © Архитектуриум
Жилой комплекс «Андерсен». Разрез 1-1 © Архитектуриум
Жилой комплекс «Андерсен». Разрез © Архитектуриум
Жилой комплекс «Андерсен». Разрез 1-1 © Архитектуриум

archi.ru

Субурбия, или Что такое американский пригород

Я человек по своему духу не городской, а скорее из пригорода. Лучшие годы провел в Юрмале или под Нью-Йорком. И когда пишешь про американский пригород, как он устроен, то понимаешь, что люди совершенно не осознают, как оно в Америке работает.

Вся общность пригорода — субурбии — в Америке была задумана Трумэном сразу после Второй мировой войны. С полей сражений вернулась огромная, почти 17-миллионная армия победителей. Нация и правительство тогда решили не забыть их подвиг, а сделать что-то, что на самом деле будет настоящей благодарностью этим людям. Последовали несколько решений, которые создали совершенно новый класс американского джентри, или земле- и домовладельцев.


…Субурбия в Америке была задумана Трумэном сразу после Второй мировой войны…


Но давайте по порядку. Прежде всего, был принят GI Bill — закон, который предусматривал целый пакет бенефитов для вернувшихся с войны ветеранов. То есть задумка была не бросить этих мальчишек, которые знали и понимали на тот момент только войну и кровь, и, таким образом, обречь их на криминал, а вырастить из них полноценных граждан.

Каждый ветеран получал на тот момент щедрую стипендию, которой хватало, чтобы оплатить обучение в самых престижных вузах страны — вплоть до Гарварда. Один из таких солдат, который вернулся с войны и пошел в Гарвард, — Генри Киссинджер. Он не был богатым сынком каких-то знаменитых родителей, а просто получил хорошее образование после военной службы.

Вторая идея того времени была — дать возможность вернувшимся с войны мужчинам создать семью, как лучшую терапию после того кошмара, что они видели на войне. А для семьи нужен дом. Потому была принята программа массового строительства частных домов, которые продавались за очень доступные деньги в рассрочку всем ветеранам. Одновременно с этим банковская ипотека впервые стала по карману не только богатым, но и обычным людям. Это в комбинации создало институт мелких частных собственников, которые массово заселялись в эти новые дома.

Третий пункт — это создание инфраструктуры субурбии. Никто не поселится в ней, если рядом нет работы и условий для жизни. Потому города и правительство стали поощрять децентрализацию. В пригородах начали открывать огромные филиалы компаний. Пошла массовая стройка школ, библиотек, магазинов, дорог, ресторанов, увеселительных заведений и т. д.

Четвертым на очереди было создание целой системы парков, пляжей, бассейнов, мест для пикников для всех желающих, но, прежде всего, для жителей окрестной субурбии. Если к этому добавить то, что пригород строился с учётом религиозных требований (в некоторых городах особо отмечаются религиозные праздники или закрываются магазины и учреждения), то это дополняет картину.

И вот какой у нас получился результат после всего этого. Ветераны пришли домой, где их не бросили и не задвинули подальше, с глаз долой, а приняли как героев и не просто словами, а очень мощной поддержкой, до того никогда не виданной. Миллионы молодых парней окончили университеты, обрели профессии, помимо знания войны и смерти. Создали семьи, вселились в просторные дома, родили много детей.


…Школы в пригородах на сегодня в среднем, на несколько порядков лучше, чем в городе…


Дети пошли в хорошие, новые и просторные школы, которые с годами стали лучшими в стране. Школы в пригородах на сегодня в среднем, на несколько порядков лучше, чем в городе. Лучше учителя. Лучше условия. Классы включают не больше 20 детей, на которых полагается 2 учителя одновременно. Один из которых ведёт класс и как бы читает лекции, а второй занимается индивидуальной помощью каждому нуждающемуся и проверяет их работу на эдаком семинаре во время или после уроков.

Дети в пригородах, как правило, из семей примерно одинакового достатка. Город населяют примерно одинаковые по доходам семьи, что не создаёт конфликтов между более богатыми и бедными. В школах не искусственная, а самая настоящая интернациональность и понимание расового равенства. Таких смесей наций, религий, этносов, как в Америке, вы не увидите ни в одной другой стране. И понимание различности вокруг себя — есть часть ежедневного воспитания наших детей.

В каждом городе построили библиотеку, где можно было взять любую книгу, любую пластинку, а со временем — любую аудио- или видеокассету, диск и т. д. Библиотеки соединены единой системой поиска книг. Прежде всего на уровне одного штата, а затем уже всей страны. Также к государственным прибавляются фонды частных библиотек, некоторые точно так же выдают свои книги по запросу откуда-либо. Все, что нужно иметь, — это членский билет вашего города, который выдается бесплатно.

Будете смеяться, но когда-то в России я искал и так и не нашел одну книгу — она все время была на руках. Книга французского автора в переводе на русский язык. Прошли годы и я как-то вспомнил здесь в Америке про неё и решил узнать в местной библиотеке. И вот, мало того что она доступна на 3-х разных языках, которые я обозначил, что читаю, мне её в Нью-Джерси бесплатно прислали из Бостона, Массачусетса, на русском языке, так как английская версия была территориально дальше в Калифорнии, а французский я с трудом понимаю. И всё потому что любую книгу, газету, журнал, печатное издание, инструкцию всего СССР и сейчас всех стран после СССР, Америка скупает в нескольких экземплярах. Дошло до того, что есть договорённость, присваивать книгам из этих стран (параллельно с местным номером) тот же вид идентификационного номера (ISBN) как задуман в самой большой библиотеке мира — Библиотеке Конгресса.


…Любую книгу, газету, журнал, печатное издание, инструкцию всего СССР и сейчас всех стран после СССР Америка скупает в нескольких экземплярах…


Магазины субурбии, в отличие от города, строились с огромными площадями и неслыханными доселе предложениями. В свою очередь, они начали объединяться в просторные суперунивермаги, которые включают запросто до 1000 магазинов и лавок под одной крышей. Эти объединения стали называть Молы. В одном из таких молов рядом с моим домом 450 магазинов и порядка 600 перевозных киосков-лавок, прямо внутри этого мегаздания. Недавно к нему пристроили новое крыло с 16-ю кинотеатрами и создали порядка 100 ресторанов и закусочных на любой вкус.

Причём, как правило, в самом начале мол получает главных мегабольших клиентов, называемых в Америке — «якорные магазины» потому что они как якорь становятся главной частью нового мола. В нем может быть около 5-6 таких огромных универмагов под одним именем. Что совершенно не мешает в 30 метрах от входа в мол, под одной и той же крышей, увидеть небольшой магазин, который специализируется лишь на нескольких видах товара, как в том же якорном рядом. И разница в том, что небольшой магазин выстоит за счёт более специализированного товара и личностного обслуживания, тогда как якорный магазин берёт своей общей мощью в несколько этажей.


…В некоторых кинотеатрах, пока смотришь кино, тебе прямо к креслу могут подвезти хороший обед из ресторана…


Отдельно расскажу про кинотеатры и рестораны. Кинотеатры из-за развития интернета и возможностей смотреть фильмы дома потеряли много клиентов. Потому они пошли на очень интересные новые шаги. Например, есть кинотеатры, где кресло раскладывается, как тахта, и ты фактически полулежишь, смотря фильм. Некоторые кинотеатры ставят не просто кресла, а кресла с массажем. Также с некоторых пор в некоторых кинотеатрах, пока смотришь кино, тебе прямо к креслу могут подвезти хороший обед из ресторана, который заказываешь и оплачиваешь прямо с кресла в кинотеатре. Оплата все больше идет уже даже не кредитной картой, а считыванием кода со смартфона. Кинотеатры имеют как объемное кино, так и кино с более крутым звуком и специальными аудио- и видеоэффектами. Кресло может дополнительно качаться, разрывы бомб слышны со всех сторон, динозавры с экрана кидаются на зрителей прямо в зал, сексом занимаются так, что кажется, что ты там лично присутствуешь третьим.

Рестораны — это вообще отдельная песня. Скажу честно: так вкусно и так много, как в Америке, особенно в субурбии, мало где кормят. Причем опять-таки — все кухни народов мира. Вполне доступные цены. Нет большой претенциозности — можно прийти в обычных джинсах и майке. И всё это не только в каких-то крупных городах, а во вполне обычных пригородах.


…Криминала в субурбии очень и очень мало. Люди не закрывают машины и оставляют ключи в зажигании или на сиденье…


Вся эта благодать соединена хорошими местными дорогами или отличными хайвеями, которые дадут фору любому городу. Люди здесь работают в более спокойной и приятной атмосфере. В парках часто играют разные оркестры и ставятся постановки местных театров. Городские клубы дают возможность людям посидеть и расслабиться за разговором или игрой в бильярд, шахматы, шашки, домино, карты.

В пригороде более чистый и приятный воздух. Обилие диких зверей и птиц прямо на заднем дворе создает атмосферу сказочного леса. Криминала в субурбии очень и очень мало. Люди не закрывают машины и оставляют ключи в зажигании или на сиденье. У многих в течение дня летом настежь открыта входная дверь, оставлена лишь легкая штормовая створка с сеткой от насекомых.

На площадях часто устраиваются ярмарки приезжих фермеров. А осенью на пустых автостоянках  можно увидеть выставки редких, старых, спортивных машин и мотоциклов, где собираются знатоки и любители посмотреть или даже купить что-то, что им давно хотелось. И вокруг всего этого полно зелени, цветов, деревьев, кустов и клумб…

Потому жить в американской субурбии — это особый аромат. Мне он пришёлся по вкусу куда больше, чем любой город. Можно смело сказать, что этот вид и стиль жизни, был придуман именно в Америке и для неё подходит как ничто другое. А дальше дело личного вкуса и желания. Скажу здесь только одно — вы обязаны увидеть это сами и тогда говорить о впечатлениях.

usa.one

Возможности и опасности субурбанизации: zemfort1983 — LiveJournal

Для России уже долгие десятилетия характерна ситуация стягивания населения в крупные города, где лучше качество инфраструктуру, выше жизненный уровень и больше рабочих мест.

В то же время в Западной Европе и, в большей мере, США была применена иная модель: весьма сдержанные темпы роста больших городов и массовое перемещение населения в пригороды. Это обуславливалось 1) снизившимися стандартами жизненного уровня в мегаполисах, куда в значительных масштабах вселялось инокультурное население; 2) более высокими требованиями в отношении безопасности и чистоты окружающей среды, предъявляемыми коренными жителями; 3) более дешёвым жильём; 4) повсеместным распространением легкового транспорта и т.д. Долгое время казалось, что путь «пригородной эволюции» является магистральным, однако время выявило и его недостатки — отсутствие или крайняя недостаточность в субурбии собственных рабочих мест, учреждений культуры и искусства, автомобильные пробки и т.д.

Учитывая эти недостатки, в последнее время на Западе началось «возрождение» («джентрификация») больших городов — в ходе проведённых компаний по борьбе с преступностью, развитию городской инфраструктуры, в частности, общественного транспорта, облагораживанию городской среды в целом в сочетании с несоизмеримыми преимуществами большого города в части культуры и досуга жизнь в мегаполисах снова обрела привлекательность для некоторой части населения пригородов. Пока, однако, неясно, разовьётся ли эта достаточно скромная тенденция в нечто больше.

В связи с этим встаёт вопрос — какую же модель урбанизации должна выбрать Россия? Для нашей страны уже характерна сверхконцентрация населения в больших городах, особенно миллионниках, особенно — Москве, стягивающей, подобно пылесосу, население со всей России. Понятно, что эта тенденция не является особенно радостной. Но следует ли приступать к развитию пригородов, учитывая их недостатки? Конечно, пригороды и в России есть, но их масштабы не идут ни в какое сравнение в Европой и, особенно, США (в последних более 50 % населения живёт в субурбии, у нас — вряд ли больше 10 — 15 %).

Позволю себе привести несколько обширных цитат из свежего интервью американского урбаниста Эллен Данхэм-Джоунс.

Есть множество различных моделей развития городов. Миграция из сел в города во всем мире держится на рекордно высоком уровне. Большая часть заселяется в мегатрущобы, где существуют рабочие места в малых предприятиях. Многие предприятия расположены недалеко от пригорода. Еще более распространенной картиной можно назвать движение из перенаселенных городов в «зеленые» пригороды, где плотность населения существенно ниже. Эта модель была актуальной в течение последних шестидесяти лет. Тем не менее в США и в Германии эта тенденция за последние 10 лет начала сбавлять обороты. Например, в Германии снесли 300 тыс. домов в советском стиле. Все эти дома были в основном расположены в пригороде. То есть получается, что немецкий пригород сокращается, а не разрастается. В США городская жизнь снова становится популярной, и молодые специалисты, особенно с активной жизненной позицией, перебираются в города, покидая тихий пригород, где все разъезжают на автомобилях.

Отчасти это связано с тем, что люди начали осознавать негативные последствия субурбанизации. К ним относятся более высокие показатели ожирения от сидячего образа жизни, высокий уровень смертности от ДТП, больший уровень выбросов углекислого газа на душу населения и снижающееся качество воздуха и воды. Кроме того, увеличивается количество пробок. Это происходит в результате того, что большие магистрали используются гораздо чаще, чем небольшие улицы. Муниципальные расходы на душу населения в пригороде выше, а налоговые поступления с каждого человека, наоборот, ниже. А высокие затраты на транспорт сводят на нет экономию за счет более дешевого жилья. Одним словом, многие пригороды становятся все более урбанизированными. Они превращаются в населенные пункты с большим количеством автомобилей, с большими торговыми центрами вдоль дорог, большим количеством ресторанов и магазинов, а также квартир и офисов.

Инфраструктура должна быть разработана таким образом, чтобы ее можно было использовать в разных аспектах жизни. Уличные сети должны быть соединены между собой несколькими блоками, которые приспосабливаются под новое строительство, но в то же время остаются довольно маленькими, чтобы облегчить прохождение. Правильные уличные сети позволяют распределить трафик, и улицы в этом случае пешеходу будет легко перейти. Улицы должны быть спроектированы как общественные помещения на открытом воздухе, где обязательно должны расти деревья. Это позволит повысить привлекательность улиц для пешеходов и привлечь высококачественных инвесторов, которые работают с общественными проектами. Велосипедные и транзитные уличные сети должны быть интегрированы в одну систему с самого начала. Более 800 пригородных общин во всем мире использовали эти новые урбанистические стратегии.

Однако обновления требует не только транспортная инфраструктура. Должны быть тщательно продуманы возможности использования энергии, отходов и дождевой воды. Такая система отличается большой эффективностью и дает возможность быстро восполнять потери. Канаде особенно удается интегрировать энергетические разработки в пригородную инфраструктуру.

Наконец, правительство может играть важную роль в децентрализации рабочих мест, школ и общественных институтов, а также в развитии частно-государственного партнерства в целях развития строительства зданий, которые соответствовали бы потребительским представлениям.

Конгресс по новому урбанизму очень гордится тем, что вызвал революцию и воспрепятствовал пригородной застройке. За последние 20 лет мы разработали и внедрили новые стандарты устойчивого градостроительства. Принцип довольно прост: города должны создаваться для людей, а не для автомобилей. Это не значит, что мы должны избавиться от автомобилей. Просто мы не должны позволять им доминировать. Этот принцип несет довольно много преимуществ. Мы можем рассчитывать экологические преимущества в плане того, как это могло бы помочь созданию справедливого общества. Однако наиболее важным аспектом нового урбанизма можно назвать создание новых мест. Новые урбанисты берут пример с замечательных мест из прошлого – будь то село, пригород или городской пейзаж. При проектировании того или иного места необходимо все сделать так, чтобы люди гордились городом, в котором они живут, могли идентифицировать себя с ним и, если хотите, заботиться о нем.

zemfort1983.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о