Субурбия проблемы – пригород американской мечты в условиях реальности — Mentamore

Американская субурбия. Если все так хорошо…

Что держит обитателей субурбии, если столько угроз? Американцы любят жизнь в пригородах, ответили мне просто. Если не просто, то опрос Пью 2008 года показывает, что свыше 50% американцев предпочитают жизнь в пригородах. Опросы Национальной ассоциации строителей домов и вовсе показывают, что 83% американцев просто влюблены в пригородные домики и хотели бы там жить. Ассоциация эта, правда, создана для лоббирования интересов строительных подрядчиков. Так что результаты опросов во многом зависят от того, какие вопросы задают. Однако, несомненно, что многие американцы держаться за свой образ жизни в субурбии. Даже социолог Герберт Ган, видный критик образа жизни в пригородах США 1960-х гг., считавший субурбию «еще одним проявлением безвкусицы поп-культуры», заметил, что «сами обитатели пригородов о том и не подозревают».

Сужу по себе. Я сразу поселился на Лонг-Айленде – в зеленом городке, в окружении разнообразных парков и речек неподалеку от Атлантического океана. Несмотря на многочисленные заявления, что я – городской человек и люблю везде ходить пешком, я не спешу переезжать. Я люблю свой садик, свои кусты малины и смородины. Люблю свой маленький, но просторный домик с мастерской и домашним офисом. Удобно, что за покупками не надо ездить далеко, не надо искать стоянки для машины. Я люблю садовую мебель, которую я сам смастерил из досок. Люблю посидеть на качалке, повозиться с домашним копчением или жарить мясо на углях. Люблю собирать свежие травы – петрушку, терагон, кумин, кориандр и дюжину сортов базилика прямо в салат или соус. Люблю возиться в садике, ухаживать за цветами. Люблю ворчать на оленей, которые покушаются на мои пионы. Олени здесь не пришельцы из дикого леса, а неожиданно адаптировавшиеся в условиях субурбии животные. Белохвостый лесной олень на самом деле любит опушку леса, открытое пространство, окруженное деревьями, где можно укрыться. Субурбия – это сплошная цепь опушек, и к недоумению биологов, олень сумел адаптироваться здесь, как и множество других диких животных – енотов, опоссумов, лис… Я их часто встречаю на своих предрассветных прогулках к морю. А уж канадские гуси, дикие утки разных видов, бакланы, лебеди, белые и серые цапли – привычная часть нашего ландшафта. Пока есть работа, то все хорошо. Вот когда работы не станет…

В общем, житель субурбии с негодованием будет отрицать «либеральные стереотипы, созданные Голливудом», якобы жители пригородов – отчужденные, изолированные индивидуумы в противовес чувствующим свою принадлежность горожанам. Разумеется, свобода – вынужденная необходимость и надо соблюдать правила. Меня предупредили, что не принято бросать мусор в урну соседа. Да и соседей я толком увидел уже после нескольких лет жизни в пригороде, когда нас засыпало снегом и все вышли разгребать его. Исследование Калифорнийского Университета Ирвинга показывает, что плотность населения не обязательно влияет на социальные контакты и вовлеченность. По их данным, как раз уменьшение плотности увеличивает количество контактов с соседями и чувство принадлежности к месту. Более сомнительна убежденность жителей пригородов в том, что они социально более активны, чем горожане. Это было правдой в 1950-60-е гг., когда большинство женщин в Америке были домохозяйками, и имели сводное время для социальной активности. Размывание среднего класса, снижение уровня доходов, отток работы в оффшор, да и социальное давление вытолкнуло женщин на рабочий рынок и лишило их той активной роли, которую они играли 40-50 лет назад. Уменьшается и роль другой социально-активной группы – пенсионеров. Многие вырастили детей, и большие дома становятся обузой, а пенсия не позволяет платить высокие налоги в традиционных районах субурбии. Для них были созданы специальные пенсионные субурбии во Флориде и в пустынной Аризоне, названной рекламой «солнечным поясом». Там есть свои особенности, но эти районы наиболее пострадали от финансового кризиса.

Вместе с тем, в субурбии развились особые отношения, где люди могут позволить себе общаться лишь с себе подобными. Появился феномен мега-церкви – огромных независимых и очень консервативных церквей, включающих десятки тысяч прихожан (в основном евангелистов и пятидесятников). Такая мега-церковь, по сути, обеспечивает своих прихожан различными услугами – от школы для детей, до гимнастического зала, бассейна, кружков самодеятельности и даже массажных салонов и магазинов. Такие же общинные центры появились у евреев, мусульман, хиндуистов и бахаев. О замкнутости субурбии свидетельствует простой факт – для того, чтобы дети игрались вместе, родители должны договориться, привести и отвести детей. Моя хорошая знакомая даже возит дочь на свидание с мальчиком. Девочка еще не достигла возраста, когда получают права.

Субурбия уже давно не «чисто белая». В 1970 годы 95% жителей пригородов были белыми. Сегодня около 27% населения субурбии составляют меньшинства. В 1970 годы лишь 1/6 афро-американцев жила в субурбии. В 2009 около 40% черных американцев живет в пригородах.

Есть целые районы, где доминируют индийцы, пакистанцы, китайцы, корейцы, израильтяне, арабы. Есть районы компактного проживания сербов, поляков, а в последнее время и русских. Субурбия очень разная в разных районах США. Наша субурбия вокруг Нью-Йорка сильно отличается от юга США или Калифорнии, а тем более от совершенно особого стиля жизни на северо-западе страны – в Орегоне или Кливленде.

Наиболее спорные аспекты – экологические и энергетические. Сторонники и противники субурбии оперируют результатами научных исследований, в которых говориться об экологической пользе иди вреде, энергетической эффективности или расточительности жизни в пригородах. Тема эта политически и идеологически заряженная и показывает, что за деньги можно купить экспертное заключение в любой области. Трудно отделаться от мысли, что лоббисты от субурбии больше всего заинтересованы в критике нынешней администрации. Их доводы можно суммировать следующим образом: «Война против субурбии» под флагом экологических и общинных ценностей перевернет сложившийся порядок вещей. Большая плотность населения будет способствовать новой политэкономической ситуации ограничения индивидуализма, частной инициативы и связки в малой общине в пользу больших иерархических и бюрократических форм общественной организации. Джоэль Коткин даже грозит нам «новым феодализмом».

…То почему плохо?

Наверное, пришло время дать слово и критикам жизни в американских пригородах. Не так просто найти у нас людей, которые возьмутся осветить темные стороны субурбанистической идиллии. Да этого и не нужно, поскольку написано много книг. «Буржуазный кошмар: Субурбия 1870-1930» Роберта М. Фогельсона отражает не только идиллию, но и кошмары ее жителей. За красивыми односемейными домиками, большими травяными лужайками и тенистыми зелеными улицами пригородов скрываются не только надежды, но и страхи их жителей – страх перед иным, перед вторжением и их жизнь расовых меньшинств, малоимущих социальных групп, страх перед самим собой, перед рынком, и более всего, страх перед переменами. Эти страхи перед «нежелательным элементом» и «непрошеной деятельностью» нашли выражение в местных законах и широком спектре запретов в местных правилах. Я и сам удивился, когда узнал, что местный закон регулирует высоту травы на моем участке. Мне позвонили из Отдела соблюдения кодов и правил нашего муниципалитета, вежливая чиновница сообщила, что соседи жалуются – мол, нарушается закон. Я тогда наивно спросил ее, а кому это мешает, и услышал классический ответ: «вы снижаете цену домов в районе». Фогельсон приводит большой список подобных запретов: от обязательного минимума в цене на дом, ограничения на архитектурный стиль и вплоть до явного запрета продавать или сдавать дома членам «нежелательных» расовых, этнических или религиозных групп.

Особенности американской демократии и широкая децентрализация власти делает возможным множество дискриминационных, а то и глупых и неприемлемых локальных законов и установлений. Когда-то Гитлер советовал своим юристам, разрабатывавшим расовое законодательство брать пример в Америке, особенно в штатных и местных законах. Не удивительно, что черные ветераны войны не сумели сполна использовать льготы, предоставляемые «Джи Ай билл». Ведь даже воевавшая с нацизмом, американская армия соблюдала расовую сегрегацию. Лишь Трумэн отменил ее в 1948 году. Президент Гарри Трумэн отменил сегрегацию в армии. Понадобилось еще двадцать лет борьбы за гражданские права, чтобы начать создавать черный средний класс. Зато сегодня уже кое-где в США есть чисто черные богатые кварталы. Как-то пришлось гостить в Атланте (Джорджия), где созданный социальной инженерией и «обратной дискриминацией» Акта о гражданских правах 1964 года богатый черный класс уже не хотел допустить в свой район «белый мусор», а тем более снижать успеваемость своих детей за счет контактов с менее успешными белыми соседями.

Однако трущобы подкрадываются к пригородам с другой стороны. Финансовый кризис 2008 года ураганом прошелся по субурбии, оставив огромное количество брошенных или отобранных кредиторами домов по всей стране. А каждый брошенный, конфискованный или проданный за бросовою цену дом, ударял по цене недвижимости во всем районе, куда сильней, чем нестриженая трава или появление «нежелательного элемента». Кризис значительно усилил и ускорил процессы, назревавшие десятилетие. В 2005 году резкий подъем цен на жилье в городах уменьшил количество доступного жилья и заставил малоимущих горожан и эмигрантов искать жилье в субурбии. Впервые в истории уровень бедности в пригородах превысил уровень бедности в городах. И эта тенденция продолжается. Эксперт по урбанизации из Университета Юта профессор Артур Нельсон предсказывает, что в 2025 году создастся избыток – 22 млн. больших домов (на участке 1\6 акра, т.е. примерно 700 кв. м. и больше). Это все сильнее привлекает в пригороды большое количество низкооплачиваемых семей, ищущих доступное жилье. Снижение имущественного уровня населения пригородов грозит большими изменениями и социальными проблемами.

«Как общество, мы фундаментально провалились в решении проблемы с жильем, — пишет Нельсон, — В субурбии понастроили слишком много и продолжают строить. Большинство политиков не видят последствий, а те, что видят, заняты их опровержением». Нельсон считает, что многие районы американской субурбии вдали от городских центров и линий общественного транспорта приходят в упадок, ветшают, а средний класс уходит, стареет и нищает. Это будущие американские трущобы, отличающиеся ростом бедности, преступности и прочих социальных болезней. Лечение этих болезней затрудняется как раз теми же свойствами субурбии, которые раньше составляли ее привлекательность – гомогенность, уединенность и малая плотность населения. «Мы построили слишком много американской мечты, и теперь она преследует нас», — говорит Нельсон.

Миграция малоимущих слоев населения в субурбию имеет мало общего с американской мечтой о буколическом уединении. Нельсон и его сторонники утверждают, что причины сугубо экономические. За последние два десятилетия жизнь в центрах больших городов приобрела престиж в глазах молодого, влиятельного и образованного класса и бездетного класса. Как раз плотность населения, возможность дойти пешком, смешанные кварталы в центре городов переживают джентрификацию, в то время как их прежнее малоимущее население вытесняется в пригороды, мигрирует в поисках дешевых квартир на съем.

Различные исследования показывают, что плотность населения в субурбии выросла в два раза после того, как ее заселили малоимущие. Многие домовладельцы устраивают (часто нелегально) в своих домах, гаражах и подвалах квартиры на съем. В то время, как вся инфраструктура субурбии – канализации, электросеть, водоснабжение, социальные службы, охрана общественного порядка, школьная система и т.д. не готова к такой плотности населения. Среди малоимущего населения большую часть составляют эмигранты из Латинской Америки и Ближнего Востока, которые этнически, расово и культурно сильно отличаются от англо-говорящих американцев и нарушают идиллическую гомогенность населения.

Усиливает проблему бедности в субурбии и массовые увольнения последнего времени. Соединенные Штаты не отличаются развитой системой социального обеспечения, поэтому даже невысокая по европейским стандартам безработица в 10% вызывает в американском обществе настоящий кризис. Официально безработица в США достигает 9,6%, однако статистика учитывает лишь тех, кто получает пособия. Тек, кто отчаялся искать работу, кто работает временно, сезонно, на частичной ставке – все эти группы официальная американская статистика не учитывает. Принято считать, что реальная безработица в США составляет 16-17%. Другая многолетняя проблема, способствующая пауперизации субурбии – аутсорсинг высокооплачиваемых должностей среднего класса в более дешевые штаты, а то и заграницу, в Мексику и Китай.

После Второй мировой войны наш Лонг-Айленда был центром американского авиастроения. Здесь проектировали и строили гражданские и боевые самолеты. За последние 10 лет все заводы были переведены отсюда в более дешевые места, а за ними закрылись и штаб квартиры таких компаний, как «Боинг» и «Груман». С ними закрылись и тысячи малых и средних бизнесов, работавших для этих компаний. Практически исчезла из Лонг-Айленда и электронная промышленность. Их сотрудникам пришлось пойти на низкооплачиваемые работы в розничных торговых сетях и ресторанах быстрой еды. Да и здесь наметилось сокращение.

Наступление бедноты

Миграция малообеспеченных слоев населения в субурбию даже получило свое название «демографическая инверсия». Большинство экспертов считает, что она будет продолжаться десятилетиями. «Американцы разочарованы расползающейся субурбией. Они устали за рулем, они поняли бездушие субурбанистического образа жизни, а мы все продолжаем строить и строить новые субурбанистические районы. — утверждает специалист по землепользованию Мичиганского университета профессор Кристофер Лейнбергер, — Как когда-то Голливуд формировал идеал пригородной жизни, так сейчас там наметился поворот». Лейнбергер добавляет: «Сейчас популярность таких фильмов, как «Секс в городе» и «Сейфельд» дают верный индикатор вкуса Америки». Лейнбергер (как и Нельсон) – первые в консерваторском списке «врагов субурбии». На недавнем лекционном турне в Вашингтоне, Лейнбергер горячо доказывал, что субурбия теряет престиж; что американцам надоело часами стоять в пробках, надоело быть рабами своих автомобилей; что субурбия ограничивает возможности человеческого общения, препятствует расовой и социоэкономической диверсификации. Он предлагает модель «города, который никогда не спит», урбанистические центры, живущие вокруг часовой стрелки «24/7», где жилье, работа и досуг расположены близко друг от друга.

Пауперизация субурбии беспокоит всех. Все больше районов в субурбии заселяется городской беднотой. Очаги превращения субурбии в трущобы наблюдаются в любом крупном американском городе. Бедным считается район, где не меньше 40% семей находятся за чертой бедности. Черта бедности в Америке – понятие политическое и составляет около $22000 на семью из четырех человек. Черта бедности установлена еще в либеральные 1960-е годы «Великого общества» президента Линдона Джонсона. Она не учитывает ни 50-и лет инфляции, ни резкого падения покупательной способности доллара, которое не находит выражения в официальных индексах инфляции Федерального резерва. Социологи пользуются другим показателем «индексом выживаемости», который куда выше и зависит от района проживания. Администрация Обамы согласилась принять данные социологов для планирования, но государственная помощь продолжает рассчитываться по нормам 1960-х годов. Любая попытка пересмотреть эти нормы наталкивается на ожесточенную оппозицию либератрианских, консервативных и «дружественных бизнесу» кругов. Среди государственных мер по борьбе с бедностью было распространение «8-й программы», позволяющей получателям государственного пособия, снимать жилье по всей стране.

Считается, что более диверсифицированный район сумеет справиться с проблемами бедности легче, чем там, где эта бедность концентрируются. Да и ликвидация трущобных пригородов ведет к джентрификации и повышению стоимости жилья. Однако все выгоды теряются, если слишком много малообеспеченных семей переселяется в такой район. Проживание в бедном районе не поощряет людей искать выхода из бедности. Джордж Галстер, профессор градостроительства в Университете Уэйн указывает, что если количество бедных в квартале или городке превышает 15-20%, то «открывается ад, и все беды приходят вместе – повышается уровень преступности, доля выбывших из школ, подростковая беременность, наркомания; зато падает цена на жилье в районе. Галстер опубликовал рабочий документ для Национального Центра Бедности под названием «Последствия перераспределения городской бедности в 1990-е». Он предупреждает, что политика последнего десятилетия по ликвидации центров бедноты оборачиваются нежелательными последствиями. Если количество американцев, живущих в самых бедных кварталах, существенно уменьшилось (примерно на 25%), то бедность повсюду увеличивается. И это еще один фактор превращения субурбии в трущобы. Наплыв малообеспеченных жителей еще больше снижает цены на жилье. Это заставляет уходить из района людей среднего достатка, для которых дом часто – основная инвестиция и залог обеспеченной старости. И это в свою очередь способствует дальнейшему обесцениванию недвижимости в районе.

Недавно я был в Майами (Флорида) по делам и наблюдал, как финансовый кризис усилил все эти тенденции. Штат находится на грани банкротства, поскольку основные налоги там получали от интенсивного строительства в субурбии для пенсионеров со всей Америки. Грянул кризис. Домов оказалось куда больше, чем покупателей. Да еще на рынке появилось множество домов, потерянных из-за неспособности платить ипотечные ссуды. Такая ситуация позволила малообеспеченным семьям найти доступную ренту, что в свою очередь резко снизило рейтинги субурбанистических пригородов на западе и юге города. Аналогичную ситуация я наблюдал и в Денвере (Колорадо). Пока нет надежных данных для общеамериканской статистики, однако судя по СМИ, криминогенная ситуация обострилась именно в пригородах. Последний отчет комиссионера полиции города Нью-Йорк – преступность там неуклонно падает, в то время, как в пригородах она растет. В последние 10 лет появились невиданные ранее на Лонг-Айленде подростковые и этнические банды, которые раньше наблюдались больше в городских центрах. Сообщения об активности банд приходят из городков, где раньше они были немыслимы. Проблема усугубляется огромной нелегальной эмиграцией, в основном из Латинской Америки.

Было бы упрощением, сводить проблему пауперизации субурбии лишь к миграции малообеспеченных слоев. В последние 30 лет установления и укрепления свободнорыночной модели корпоративного капитализма наблюдается размывание и обнищание среднего класса, резкое падение благосостояния «средних американцев». Субурбия страдает не только от нашествия «нежелательного элемента», но и изнутри. Экономическая ситуация толкает средний класс вниз по экономической лестнице. По данным Налогового управления IRS (2008) доходы большинства американцев уменьшились на 16%, в то время как доходы 1% сверхбогатого класса увеличились на тысячи процентов. Хуже того, впервые в истории Америки молодое поколение (рожденных в 1970-80х гг.) зарабатывает реально меньше своих родителей – поколения рожденных в 1940-50-х гг. При том, что основные расходы американской семьи – на жилье, автомобиль, образование, здравоохранение и еду резко возросли. Да и главнейший залог американской мечты – хорошее образование, становится все менее доступным и больше не дает гарантии обеспеченного будущего. Выпускник выходит из университета с шестизначными долгами, а рынок труда уменьшается за счет оттока работы в оффшор.

Галсер рекомендует законодательные меры по ограничению притока малообеспеченных семей по «8-й программе» а, с другой стороны предлагает обязать планировщиков предусмотреть в любом новом районе определенный процент единиц доступного жилья, чтобы обеспечить диверсификацию. Трудно сказать, насколько такие меры окажутся действенными в бурной американской политической реальности. Нельсон предсказывает, что избыточное строительство в субурбии в ближайшие десятилетия и рост «субурбанизации бедности» требуют немедленных и жестких мер. Ведь большинство домов, которые переполнят рынок в 2025 году, пока еще не построены. Планировщики должны тщательно рассчитать потребность в жилье на несколько поколений. И тогда выясниться, что огромная индустрия жилищного строительства настойчиво сбывает людям вовсе не то, чего они хотят. Явление типичное практически во всех отраслях бизнеса – от общественного питания до национальной обороны.

Лейнбергер идет дальше. Он советует признать, что 50-летний «эксперимент-субурбия» провалился. «Изменяющаяся карта американской бедности это еще одно напоминание о том, что нынешние тенденции в градостроении ведут к провалам в ближайшие годы и грозят последствиями, которых пока никто еще не способен представить.

Я обдумывал этот материал, проезжая вдоль аккуратных, утопающих в зелени домиков нашего городка. Глаз фиксирует все больше и больше вывесок «продается». В этом нет ничего необычного. Тревожно то, что эти вывески висят все дольше и дольше. Недавно узнал, что на соседней улице – молодая семья, вроде хорошо устроенная и работавшая в финансовой индустрии, просто бросила свой новый дом. Не могли платить и отослали ключи банку. Раньше это считалось позором, но теперь чего стесняться. Ведь и банки в последнем кризисе не показали морального поведения. Я вспоминаю 2007 год, когда цены на бензин подскочили так, что многие засомневались в американском убеждении, что автомобиль не просто средство передвижения, а дарит свободу и выражает личность. Не так уж весело сидеть за рулем по три-четыре часа в день, наполнять бак за $100 и при этом воображать себя свободным. Несомненно, что субурбия когда-нибудь закончится, поскольку этот образ жизни становится несостоятельным экономически, энергетически и экологически для широких масс. В Америке горько шутят — «не чини, пока не сломается». Резких мер следует ожидать лишь после очень серьезного кризиса. Да и те, учитывая особенности американской демократии, займут десятилетия. Эксперты считают, что если цена за бензин достигнет $5 за галлон, то весь американский образ жизни измениться. Ведь сторонники и критики субурбии сходятся в главном – субурбия далеко не для всех.

Фото в анонсе: freepik.com

www.e-xecutive.ru

Нам не нужна одноэтажная Россия! – Варламов.ру – ЖЖ

? LiveJournal
  • Main
  • Ratings
  • Interesting
  • Disable ads
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)
    • English (en)
    • Русский (ru)
    • Українська (uk)
    • Français (fr)
    • Português (pt)
    • español (es)
    • Deutsch (de)
    • Italiano (it)
    • Беларуская (be)
varlamov.ru — 1 position in common rating

varlamov.ru

Субурбия: обратная сторона муравейников: free_urbanism — LiveJournal

Варламов в очередной раз показал, что не знает что такое субурбия, а слышал о ней только из страшилок западных урбанистов. Разберем видео.

1. Магазин в 5 километрах, школа в 15, ТРЦ в 20

Так как Варламов знает только о страшилках, он, конечно же, не слышал про zoning laws. Оказывается, виновата не субурбия, а чиновники, контролирующие ее застройку. 

2. Аргумент про то, что люди не ходят из-за субурбии не выдерживает никакой критики. Что им мешает это делать? Да и работы на своем участке гораздо больше, чем в бетонном мешке. Покосить траву, убрать снег, слежение за садом и прочая активность. В смешанной застройке Варламов заставит людей ходить? А как же те самые маломобильные, о которых пекутся урбанисты?

3. Пробки

Что же это такое? Это дефицит провозной способности. Как решается эта проблема? Повышением цены за пользование дорогой, не всегда обязательно строить новую магистраль. Но так как сегодня  в принципе отсутствует рынок в инфраструктурной отрасли, то чиновники застраивают все подряд трассами, ибо это принесет гораздо больше денег, чем простое регулирование цены (а еще государство не может в эффективное регулирование, но это тема для другого поста).

4. Про транспорт забудьте, он не может быть нормальным в субурбии, а рабочих примеров просто нет

Это очередная страшилка, причем с подлогом. Про это уже был пост, но можно дополнить, что субурбия продолжала строиться вокруг транспорта даже в 1930-1940 годы, то есть когда автомобиль был уже достаточно распространен. Очень часто застройщиком и транспортным оператором (трамвай, ЖД) выступала одна фирма. Причем такое было не только в США, но и в других странах, например в Англии.

5. История субурбии началась 70 лет назад

На самом деле истории субурбии почти 200 лет и появилась она до автомобиля, строилась вокруг транспорта. Советуем Варламову узнать более подробную информацию хотя бы из Википедии.

6. Люди стремятся в города из своих «деревень»

Очередной подлог. Согласно статистике люди переезжают ИЗ городов. Чикаго, Детройт, Сент-Луис, Балтимор и даже Нью-Йорк! Лос-Анджелес фигурирует в этом списке, но причина иная, общая для Калифорнии: все большее регулирование и впоследствии повышение цен на услуги и товары.

7. Лоббисты в Вашингтоне зафорсили строительство субурбий

Тут впервые Варламов прав! Но опять же, стоит уточнить, что автомобильных субурбий, а транспортные выпилили в угоду этим лоббистам.

8. У России европейский путь и это смешанная застройка 

Не нужно ставить упор на какой-либо вид застройки, у каждой свои плюсы и минусы. Необходимо убрать государство и его регулирование из этой отрасли (и всех остальных) и доверить все рыночным отношениям. На что будет спрос — то и будет строиться, а иначе невозможно и будут сплошные фейлы.

Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал в Telegram: https://t.me/freeurbanism

free-urbanism.livejournal.com

Американская субурбия. Если все так хорошо…: narvasadataa — LiveJournal

Михаэль Дорфман

Что держит обитателей субурбии, если столько угроз? Американцы любят жизнь в пригородах, ответили мне просто. Если не просто, то опрос Пью 2008 года показывает, что свыше 50% американцев предпочитают жизнь в пригородах. Опросы Национальной ассоциации строителей домов и вовсе показывают, что 83% американцев просто влюблены в пригородные домики и хотели бы там жить. Ассоциация эта, правда, создана для лоббирования интересов строительных подрядчиков. Так что результаты опросов во многом зависят от того, какие вопросы задают. Однако, несомненно, что многие американцы держаться за свой образ жизни в субурбии. Даже социолог Герберт Ган, видный критик образа жизни в пригородах США 1960-х гг., считавший субурбию «еще одним проявлением безвкусицы поп-культуры», заметил, что «сами обитатели пригородов о том и не подозревают».

Сужу по себе. Я сразу поселился на Лонг-Айленде – в зеленом городке, в окружении разнообразных парков и речек неподалеку от Атлантического океана. Несмотря на многочисленные заявления, что я – городской человек и люблю везде ходить пешком, я не спешу переезжать. Я люблю свой садик, свои кусты малины и смородины. Люблю свой маленький, но просторный домик с мастерской и домашним офисом. Удобно, что за покупками не надо ездить далеко, не надо искать стоянки для машины. Я люблю садовую мебель, которую я сам смастерил из досок. Люблю посидеть на качалке, повозиться с домашним копчением или жарить мясо на углях. Люблю собирать свежие травы – петрушку, терагон, кумин, кориандр и дюжину сортов базилика прямо в салат или соус. Люблю возиться в садике, ухаживать за цветами. Люблю ворчать на оленей, которые покушаются на мои пионы. Олени здесь не пришельцы из дикого леса, а неожиданно адаптировавшиеся в условиях субурбии животные. Белохвостый лесной олень на самом деле любит опушку леса, открытое пространство, окруженное деревьями, где можно укрыться. Субурбия – это сплошная цепь опушек, и к недоумению биологов, олень сумел адаптироваться здесь, как и множество других диких животных – енотов, опоссумов, лис… Я их часто встречаю на своих предрассветных прогулках к морю. А уж канадские гуси, дикие утки разных видов, бакланы, лебеди, белые и серые цапли – привычная часть нашего ландшафта. Пока есть работа, то все хорошо. Вот когда работы не станет…

В общем, житель субурбии с негодованием будет отрицать «либеральные стереотипы, созданные Голливудом», якобы жители пригородов – отчужденные, изолированные индивидуумы в противовес чувствующим свою принадлежность горожанам. Разумеется, свобода – вынужденная необходимость и надо соблюдать правила. Меня предупредили, что не принято бросать мусор в урну соседа. Да и соседей я толком увидел уже после нескольких лет жизни в пригороде, когда нас засыпало снегом и все вышли разгребать его. Исследование Калифорнийского Университета Ирвинга показывает, что плотность населения не обязательно влияет на социальные контакты и вовлеченность. По их данным, как раз уменьшение плотности увеличивает количество контактов с соседями и чувство принадлежности к месту. Более сомнительна убежденность жителей пригородов в том, что они социально более активны, чем горожане. Это было правдой в 1950-60-е гг., когда большинство женщин в Америке были домохозяйками, и имели сводное время для социальной активности. Размывание среднего класса, снижение уровня доходов, отток работы в оффшор, да и социальное давление вытолкнуло женщин на рабочий рынок и лишило их той активной роли, которую они играли 40-50 лет назад. Уменьшается и роль другой социально-активной группы – пенсионеров. Многие вырастили детей, и большие дома становятся обузой, а пенсия не позволяет платить высокие налоги в традиционных районах субурбии. Для них были созданы специальные пенсионные субурбии во Флориде и в пустынной Аризоне, названной рекламой «солнечным поясом». Там есть свои особенности, но эти районы наиболее пострадали от финансового кризиса.

Вместе с тем, в субурбии развились особые отношения, где люди могут позволить себе общаться лишь с себе подобными. Появился феномен мега-церкви – огромных независимых и очень консервативных церквей, включающих десятки тысяч прихожан (в основном евангелистов и пятидесятников). Такая мега-церковь, по сути, обеспечивает своих прихожан различными услугами – от школы для детей, до гимнастического зала, бассейна, кружков самодеятельности и даже массажных салонов и магазинов. Такие же общинные центры появились у евреев, мусульман, хиндуистов и бахаев. О замкнутости субурбии свидетельствует простой факт – для того, чтобы дети игрались вместе, родители должны договориться, привести и отвести детей. Моя хорошая знакомая даже возит дочь на свидание с мальчиком. Девочка еще не достигла возраста, когда получают права.

Субурбия уже давно не «чисто белая». В 1970 годы 95% жителей пригородов были белыми. Сегодня около 27% населения субурбии составляют меньшинства. В 1970 годы лишь 1/6 афро-американцев жила в субурбии. В 2009 около 40% черных американцев живет в пригородах.

Есть целые районы, где доминируют индийцы, пакистанцы, китайцы, корейцы, израильтяне, арабы. Есть районы компактного проживания сербов, поляков, а в последнее время и русских. Субурбия очень разная в разных районах США. Наша субурбия вокруг Нью-Йорка сильно отличается от юга США или Калифорнии, а тем более от совершенно особого стиля жизни на северо-западе страны – в Орегоне или Кливленде.

Наиболее спорные аспекты – экологические и энергетические. Сторонники и противники субурбии оперируют результатами научных исследований, в которых говориться об экологической пользе иди вреде, энергетической эффективности или расточительности жизни в пригородах. Тема эта политически и идеологически заряженная и показывает, что за деньги можно купить экспертное заключение в любой области. Трудно отделаться от мысли, что лоббисты от субурбии больше всего заинтересованы в критике нынешней администрации. Их доводы можно суммировать следующим образом: «Война против субурбии» под флагом экологических и общинных ценностей перевернет сложившийся порядок вещей. Большая плотность населения будет способствовать новой политэкономической ситуации ограничения индивидуализма, частной инициативы и связки в малой общине в пользу больших иерархических и бюрократических форм общественной организации. Джоэль Коткин даже грозит нам «новым феодализмом».

…То почему плохо?

Наверное, пришло время дать слово и критикам жизни в американских пригородах. Не так просто найти у нас людей, которые возьмутся осветить темные стороны субурбанистической идиллии. Да этого и не нужно, поскольку написано много книг. «Буржуазный кошмар: Субурбия 1870-1930» Роберта М. Фогельсона отражает не только идиллию, но и кошмары ее жителей. За красивыми односемейными домиками, большими травяными лужайками и тенистыми зелеными улицами пригородов скрываются не только надежды, но и страхи их жителей – страх перед иным, перед вторжением и их жизнь расовых меньшинств, малоимущих социальных групп, страх перед самим собой, перед рынком, и более всего, страх перед переменами. Эти страхи перед «нежелательным элементом» и «непрошеной деятельностью» нашли выражение в местных законах и широком спектре запретов в местных правилах. Я и сам удивился, когда узнал, что местный закон регулирует высоту травы на моем участке. Мне позвонили из Отдела соблюдения кодов и правил нашего муниципалитета, вежливая чиновница сообщила, что соседи жалуются – мол, нарушается закон. Я тогда наивно спросил ее, а кому это мешает, и услышал классический ответ: «вы снижаете цену домов в районе». Фогельсон приводит большой список подобных запретов: от обязательного минимума в цене на дом, ограничения на архитектурный стиль и вплоть до явного запрета продавать или сдавать дома членам «нежелательных» расовых, этнических или религиозных групп.

Особенности американской демократии и широкая децентрализация власти делает возможным множество дискриминационных, а то и глупых и неприемлемых локальных законов и установлений. Когда-то Гитлер советовал своим юристам, разрабатывавшим расовое законодательство брать пример в Америке, особенно в штатных и местных законах. Не удивительно, что черные ветераны войны не сумели сполна использовать льготы, предоставляемые «Джи Ай билл». Ведь даже воевавшая с нацизмом, американская армия соблюдала расовую сегрегацию. Лишь Трумэн отменил ее в 1948 году. Президент Гарри Трумэн отменил сегрегацию в армии. Понадобилось еще двадцать лет борьбы за гражданские права, чтобы начать создавать черный средний класс. Зато сегодня уже кое-где в США есть чисто черные богатые кварталы. Как-то пришлось гостить в Атланте (Джорджия), где созданный социальной инженерией и «обратной дискриминацией» Акта о гражданских правах 1964 года богатый черный класс уже не хотел допустить в свой район «белый мусор», а тем более снижать успеваемость своих детей за счет контактов с менее успешными белыми соседями.

Однако трущобы подкрадываются к пригородам с другой стороны. Финансовый кризис 2008 года ураганом прошелся по субурбии, оставив огромное количество брошенных или отобранных кредиторами домов по всей стране. А каждый брошенный, конфискованный или проданный за бросовою цену дом, ударял по цене недвижимости во всем районе, куда сильней, чем нестриженая трава или появление «нежелательного элемента». Кризис значительно усилил и ускорил процессы, назревавшие десятилетие. В 2005 году резкий подъем цен на жилье в городах уменьшил количество доступного жилья и заставил малоимущих горожан и эмигрантов искать жилье в субурбии. Впервые в истории уровень бедности в пригородах превысил уровень бедности в городах. И эта тенденция продолжается. Эксперт по урбанизации из Университета Юта профессор Артур Нельсон предсказывает, что в 2025 году создастся избыток – 22 млн. больших домов (на участке 1\6 акра, т.е. примерно 700 кв. м. и больше). Это все сильнее привлекает в пригороды большое количество низкооплачиваемых семей, ищущих доступное жилье. Снижение имущественного уровня населения пригородов грозит большими изменениями и социальными проблемами.

«Как общество, мы фундаментально провалились в решении проблемы с жильем, — пишет Нельсон, — В субурбии понастроили слишком много и продолжают строить. Большинство политиков не видят последствий, а те, что видят, заняты их опровержением». Нельсон считает, что многие районы американской субурбии вдали от городских центров и линий общественного транспорта приходят в упадок, ветшают, а средний класс уходит, стареет и нищает. Это будущие американские трущобы, отличающиеся ростом бедности, преступности и прочих социальных болезней. Лечение этих болезней затрудняется как раз теми же свойствами субурбии, которые раньше составляли ее привлекательность – гомогенность, уединенность и малая плотность населения. «Мы построили слишком много американской мечты, и теперь она преследует нас», — говорит Нельсон.

Миграция малоимущих слоев населения в субурбию имеет мало общего с американской мечтой о буколическом уединении. Нельсон и его сторонники утверждают, что причины сугубо экономические. За последние два десятилетия жизнь в центрах больших городов приобрела престиж в глазах молодого, влиятельного и образованного класса и бездетного класса. Как раз плотность населения, возможность дойти пешком, смешанные кварталы в центре городов переживают джентрификацию, в то время как их прежнее малоимущее население вытесняется в пригороды, мигрирует в поисках дешевых квартир на съем.

Различные исследования показывают, что плотность населения в субурбии выросла в два раза после того, как ее заселили малоимущие. Многие домовладельцы устраивают (часто нелегально) в своих домах, гаражах и подвалах квартиры на съем. В то время, как вся инфраструктура субурбии – канализации, электросеть, водоснабжение, социальные службы, охрана общественного порядка, школьная система и т.д. не готова к такой плотности населения. Среди малоимущего населения большую часть составляют эмигранты из Латинской Америки и Ближнего Востока, которые этнически, расово и культурно сильно отличаются от англо-говорящих американцев и нарушают идиллическую гомогенность населения.

Усиливает проблему бедности в субурбии и массовые увольнения последнего времени. Соединенные Штаты не отличаются развитой системой социального обеспечения, поэтому даже невысокая по европейским стандартам безработица в 10% вызывает в американском обществе настоящий кризис. Официально безработица в США достигает 9,6%, однако статистика учитывает лишь тех, кто получает пособия. Тек, кто отчаялся искать работу, кто работает временно, сезонно, на частичной ставке – все эти группы официальная американская статистика не учитывает. Принято считать, что реальная безработица в США составляет 16-17%. Другая многолетняя проблема, способствующая пауперизации субурбии – аутсорсинг высокооплачиваемых должностей среднего класса в более дешевые штаты, а то и заграницу, в Мексику и Китай.

После Второй мировой войны наш Лонг-Айленда был центром американского авиастроения. Здесь проектировали и строили гражданские и боевые самолеты. За последние 10 лет все заводы были переведены отсюда в более дешевые места, а за ними закрылись и штаб квартиры таких компаний, как «Боинг» и «Груман». С ними закрылись и тысячи малых и средних бизнесов, работавших для этих компаний. Практически исчезла из Лонг-Айленда и электронная промышленность. Их сотрудникам пришлось пойти на низкооплачиваемые работы в розничных торговых сетях и ресторанах быстрой еды. Да и здесь наметилось сокращение.

Наступление бедноты

Миграция малообеспеченных слоев населения в субурбию даже получило свое название «демографическая инверсия». Большинство экспертов считает, что она будет продолжаться десятилетиями. «Американцы разочарованы расползающейся субурбией. Они устали за рулем, они поняли бездушие субурбанистического образа жизни, а мы все продолжаем строить и строить новые субурбанистические районы. — утверждает специалист по землепользованию Мичиганского университета профессор Кристофер Лейнбергер, — Как когда-то Голливуд формировал идеал пригородной жизни, так сейчас там наметился поворот». Лейнбергер добавляет: «Сейчас популярность таких фильмов, как «Секс в городе» и «Сейфельд» дают верный индикатор вкуса Америки». Лейнбергер (как и Нельсон) – первые в консерваторском списке «врагов субурбии». На недавнем лекционном турне в Вашингтоне, Лейнбергер горячо доказывал, что субурбия теряет престиж; что американцам надоело часами стоять в пробках, надоело быть рабами своих автомобилей; что субурбия ограничивает возможности человеческого общения, препятствует расовой и социоэкономической диверсификации. Он предлагает модель «города, который никогда не спит», урбанистические центры, живущие вокруг часовой стрелки «24/7», где жилье, работа и досуг расположены близко друг от друга.

Пауперизация субурбии беспокоит всех. Все больше районов в субурбии заселяется городской беднотой. Очаги превращения субурбии в трущобы наблюдаются в любом крупном американс

narvasadataa.livejournal.com

Советские микрорайоны против американских субурбий – или еще раз об урбанистике: anlazz — LiveJournal

Продолжу «урбанистическую» тему. И сразу отмечу, что именно она связывает не только прошлый, но и позапрошлый (о безопасности), и даже еще более ранний пост –тот, в котором была рассмотрена проблема «пониженной самостоятельности» современных детей. Поскольку все их в какой-то мере связывает вопрос об оптимальности организации городского пространства – того самого пространства, в котором только и может существовать человек. (Точнее сказать – не городского, а «жизненного» — поскольку все вышесказанное, в общем-то, справедливо и для сельской местности.) И именно с этой самой организацией в настоящее время происходят довольно ощутимые проблемы – причем, не только у нас, но и во всем мире.

Дело в том, что до недавнего времени сам вопрос организации окружающего пространства определялся, скорее, традициями, нежели каким-то разумным рассмотрением данного вопроса. Впрочем, тогда, в традиционном обществе, вообще все определялось традициями – и «настройка» социума шла именно через их отбор. (Причем, зачастую вместе с социумами: те общества, традиции которых «не вписывались» в имеющуюся реальность, умирали – а на их место приходили новые.)

В любом случае, в данное время можно было сказать, что доминирующим было тесно «сращение» производственной и бытовой деятельности, отделить которые друг от друга было невозможно. К примеру, скотина порой проживала в одной избе с хозяином, а ритм жизни (в том числе и сексуальный) задавался исключительно календарем сельхозработ. Поэтому особых проблем с организацией жизни тут не было – само крестьянское хозяйство являлось практически автономной единицей жизнеобеспечения. Ну, а та небольшая доля неавтономности – к примеру, вопрос изготовления железных орудий или глиняной посуды – что оставалась, практически целиком удовлетворялась на уровне поселения – деревни, села, городка.

Проблемы начались тогда, когда от традиционного хозяйства начали переходить к индустриальному – с ростом специализации и, соответственно, разделения труда. В этом случае ядро прежнего построения в виде «дом-хозяйства» оказалось сменено ядром в виде «фабрики-хозяйства», вокруг которой и выстраивалась новая реальность. А именно – селились рабочие (чтобы далеко не идти), открывались лавки, трактиры, строились церкви и бордели. В любом случае данная схема, опять-таки, основывалась на главном: на обеспечении трудовой деятельности. (Поскольку именно последняя всегда и везде выступает «ядром» человеческой жизни.) Правда, в отличие от «старого порядка» вопрос воспроизводства населения теперь не входил в состав ключевых: массовое разрушение традиционных хозяйств под воздействием индустрии выбрасывал на рынок труда огромные массы людей. В результате чего не только их размножение, но и простое выживание оказывалось под вопросом – главное, чтобы работника «хватало» хоть на какое-то время работы.


* * *


Результатом этого стало превращение жизни рабочих в некий «филиал Ада» – с тесными, сырыми и темным домами (а то и вообще, с рабочими казармами), с грохотом и дымом фабрик буквально под боком. С антисанитарией, чуть ли не превосходящей ту, что была во времена традиции – и это при том, что к этому времени основные представления о гигиене уже сформировались, с диким бескультурьем и огромной преступностью. В общем, вряд ли в это время можно было завидовать массам. Поэтому неудивительно, что именно в указанный период сформировалась и стала популярной идея «мелкобуржуазной утопии» — гипотетического «возвращения в традицию», в мир сельской идиллии. Правда, с сохранением эффективности индустриального производства – как бы абсурдным не выглядело подобное требование. (Впрочем, это же утопия – чего ожидать от нее логики?)

Тем не менее, подобная концепция была, в какой-то мере, реализована – в том типе организации жилья, которую сейчас принято именовать «субурбией». Разумеется, реальные причины создания подобного типа расселения связаны не только с желанием как можно дальше сбежать от «проклятого завода» — выразившимися в указанной тоске по «сельской идиллии» — но с гораздо более «прагматичным» вещами. Например, с тем, что как раз в момент становления субурбии в развитых странах началась очередная перестройка экономической структуры, в результате чего одни отрасли – например, текстильная промышленность– попали в жесткий кризис. (За счет перепроизводства продукции.) А другие – как автомобилестроение или машиностроение – наоборот, находились на взлете. В результате чего прежняя «привязка» работника к заводу перестала быть актуальной – напротив, теперь стала цениться «мобильность». И касалось это не только рабочих, но и технический и управленческий персонал – то есть, практически всех, за исключением самих «хозяев жизни». (Последние, кстати, до сих пор живут практически так же, как и сто или двести лет назад.) В результате чего произошло, кстати, не только разделение производственных и жилых районов – но и разделение офисов и предприятий, с группировкой первых в отдельных кварталах.

В любом случае, вначале все это выглядело весьма привлекательно – в том смысле, что вместо грязного и шумного соседства с заводскими цехами теперь можно было видеть хоть как-то подходящую для жилья местность. Да и сами щитовые дома субурбии, при всех своих недостатках, однозначно превосходили по своим качествам бараки и клетушки прежнего рабочего жилья. Правда, опасность пожара тут была довольно велика – недаром пожарная команда всегда являлась гордостью любого американского городка. Ну, а транспортные проблемы? А они вначале не особо волновали: пока субурбий было мало, транспорт их них не особенно загружал магистрали. А когда стало много…

Ну, а когда стало много – разразился известный суперкризис, называемый сейчас Великой Депрессией. В процессе которого было очень много человеческих страданий и даже смертей – но одновременно с этим был и рузвельтовский «Новый курс», в рамках которого массовое строительство автодорог оказалось одним из способов хоть как-то оживить экономику. Поэтому, в целом, эта проблема была решена – хотя бы на уровне США. Для европейских стран, впрочем, тоже можно увидеть нечто подобное – тем более, что активной развитие экономики после Второй Мировой войны (во многом спровоцированное американо-советской технологической гонкой) позволила в значит

anlazz.livejournal.com

Американская субурбия. Если все так хорошо…

Что держит обитателей субурбии, если столько угроз? Американцы любят жизнь в пригородах, ответили мне просто. Если не просто, то опрос Пью 2008 года показывает, что свыше 50% американцев предпочитают жизнь в пригородах. Опросы Национальной ассоциации строителей домов и вовсе показывают, что 83% американцев просто влюблены в пригородные домики и хотели бы там жить. Ассоциация эта, правда, создана для лоббирования интересов строительных подрядчиков. Так что результаты опросов во многом зависят от того, какие вопросы задают. Однако, несомненно, что многие американцы держаться за свой образ жизни в субурбии. Даже социолог Герберт Ган, видный критик образа жизни в пригородах США 1960-х гг., считавший субурбию «еще одним проявлением безвкусицы поп-культуры», заметил, что «сами обитатели пригородов о том и не подозревают».

Сужу по себе. Я сразу поселился на Лонг-Айленде – в зеленом городке, в окружении разнообразных парков и речек неподалеку от Атлантического океана. Несмотря на многочисленные заявления, что я – городской человек и люблю везде ходить пешком, я не спешу переезжать. Я люблю свой садик, свои кусты малины и смородины. Люблю свой маленький, но просторный домик с мастерской и домашним офисом. Удобно, что за покупками не надо ездить далеко, не надо искать стоянки для машины. Я люблю садовую мебель, которую я сам смастерил из досок. Люблю посидеть на качалке, повозиться с домашним копчением или жарить мясо на углях. Люблю собирать свежие травы – петрушку, терагон, кумин, кориандр и дюжину сортов базилика прямо в салат или соус. Люблю возиться в садике, ухаживать за цветами. Люблю ворчать на оленей, которые покушаются на мои пионы. Олени здесь не пришельцы из дикого леса, а неожиданно адаптировавшиеся в условиях субурбии животные. Белохвостый лесной олень на самом деле любит опушку леса, открытое пространство, окруженное деревьями, где можно укрыться. Субурбия – это сплошная цепь опушек, и к недоумению биологов, олень сумел адаптироваться здесь, как и множество других диких животных – енотов, опоссумов, лис… Я их часто встречаю на своих предрассветных прогулках к морю. А уж канадские гуси, дикие утки разных видов, бакланы, лебеди, белые и серые цапли – привычная часть нашего ландшафта. Пока есть работа, то все хорошо. Вот когда работы не станет…

В общем, житель субурбии с негодованием будет отрицать «либеральные стереотипы, созданные Голливудом», якобы жители пригородов – отчужденные, изолированные индивидуумы в противовес чувствующим свою принадлежность горожанам. Разумеется, свобода – вынужденная необходимость и надо соблюдать правила. Меня предупредили, что не принято бросать мусор в урну соседа. Да и соседей я толком увидел уже после нескольких лет жизни в пригороде, когда нас засыпало снегом и все вышли разгребать его. Исследование Калифорнийского Университета Ирвинга показывает, что плотность населения не обязательно влияет на социальные контакты и вовлеченность. По их данным, как раз уменьшение плотности увеличивает количество контактов с соседями и чувство принадлежности к месту. Более сомнительна убежденность жителей пригородов в том, что они социально более активны, чем горожане. Это было правдой в 1950-60-е гг., когда большинство женщин в Америке были домохозяйками, и имели сводное время для социальной активности. Размывание среднего класса, снижение уровня доходов, отток работы в оффшор, да и социальное давление вытолкнуло женщин на рабочий рынок и лишило их той активной роли, которую они играли 40-50 лет назад. Уменьшается и роль другой социально-активной группы – пенсионеров. Многие вырастили детей, и большие дома становятся обузой, а пенсия не позволяет платить высокие налоги в традиционных районах субурбии. Для них были созданы специальные пенсионные субурбии во Флориде и в пустынной Аризоне, названной рекламой «солнечным поясом». Там есть свои особенности, но эти районы наиболее пострадали от финансового кризиса.

Вместе с тем, в субурбии развились особые отношения, где люди могут позволить себе общаться лишь с себе подобными. Появился феномен мега-церкви – огромных независимых и очень консервативных церквей, включающих десятки тысяч прихожан (в основном евангелистов и пятидесятников). Такая мега-церковь, по сути, обеспечивает своих прихожан различными услугами – от школы для детей, до гимнастического зала, бассейна, кружков самодеятельности и даже массажных салонов и магазинов. Такие же общинные центры появились у евреев, мусульман, хиндуистов и бахаев. О замкнутости субурбии свидетельствует простой факт – для того, чтобы дети игрались вместе, родители должны договориться, привести и отвести детей. Моя хорошая знакомая даже возит дочь на свидание с мальчиком. Девочка еще не достигла возраста, когда получают права.

Субурбия уже давно не «чисто белая». В 1970 годы 95% жителей пригородов были белыми. Сегодня около 27% населения субурбии составляют меньшинства. В 1970 годы лишь 1/6 афро-американцев жила в субурбии. В 2009 около 40% черных американцев живет в пригородах.

Есть целые районы, где доминируют индийцы, пакистанцы, китайцы, корейцы, израильтяне, арабы. Есть районы компактного проживания сербов, поляков, а в последнее время и русских. Субурбия очень разная в разных районах США. Наша субурбия вокруг Нью-Йорка сильно отличается от юга США или Калифорнии, а тем более от совершенно особого стиля жизни на северо-западе страны – в Орегоне или Кливленде.

Наиболее спорные аспекты – экологические и энергетические. Сторонники и противники субурбии оперируют результатами научных исследований, в которых говориться об экологической пользе иди вреде, энергетической эффективности или расточительности жизни в пригородах. Тема эта политически и идеологически заряженная и показывает, что за деньги можно купить экспертное заключение в любой области. Трудно отделаться от мысли, что лоббисты от субурбии больше всего заинтересованы в критике нынешней администрации. Их доводы можно суммировать следующим образом: «Война против субурбии» под флагом экологических и общинных ценностей перевернет сложившийся порядок вещей. Большая плотность населения будет способствовать новой политэкономической ситуации ограничения индивидуализма, частной инициативы и связки в малой общине в пользу больших иерархических и бюрократических форм общественной организации. Джоэль Коткин даже грозит нам «новым феодализмом».

…То почему плохо?

Наверное, пришло время дать слово и критикам жизни в американских пригородах. Не так просто найти у нас людей, которые возьмутся осветить темные стороны субурбанистической идиллии. Да этого и не нужно, поскольку написано много книг. «Буржуазный кошмар: Субурбия 1870-1930» Роберта М. Фогельсона отражает не только идиллию, но и кошмары ее жителей. За красивыми односемейными домиками, большими травяными лужайками и тенистыми зелеными улицами пригородов скрываются не только надежды, но и страхи их жителей – страх перед иным, перед вторжением и их жизнь расовых меньшинств, малоимущих социальных групп, страх перед самим собой, перед рынком, и более всего, страх перед переменами. Эти страхи перед «нежелательным элементом» и «непрошеной деятельностью» нашли выражение в местных законах и широком спектре запретов в местных правилах. Я и сам удивился, когда узнал, что местный закон регулирует высоту травы на моем участке. Мне позвонили из Отдела соблюдения кодов и правил нашего муниципалитета, вежливая чиновница сообщила, что соседи жалуются – мол, нарушается закон. Я тогда наивно спросил ее, а кому это мешает, и услышал классический ответ: «вы снижаете цену домов в районе». Фогельсон приводит большой список подобных запретов: от обязательного минимума в цене на дом, ограничения на архитектурный стиль и вплоть до явного запрета продавать или сдавать дома членам «нежелательных» расовых, этнических или религиозных групп.

Особенности американской демократии и широкая децентрализация власти делает возможным множество дискриминационных, а то и глупых и неприемлемых локальных законов и установлений. Когда-то Гитлер советовал своим юристам, разрабатывавшим расовое законодательство брать пример в Америке, особенно в штатных и местных законах. Не удивительно, что черные ветераны войны не сумели сполна использовать льготы, предоставляемые «Джи Ай билл». Ведь даже воевавшая с нацизмом, американская армия соблюдала расовую сегрегацию. Лишь Трумэн отменил ее в 1948 году. Президент Гарри Трумэн отменил сегрегацию в армии. Понадобилось еще двадцать лет борьбы за гражданские права, чтобы начать создавать черный средний класс. Зато сегодня уже кое-где в США есть чисто черные богатые кварталы. Как-то пришлось гостить в Атланте (Джорджия), где созданный социальной инженерией и «обратной дискриминацией» Акта о гражданских правах 1964 года богатый черный класс уже не хотел допустить в свой район «белый мусор», а тем более снижать успеваемость своих детей за счет контактов с менее успешными белыми соседями.

Однако трущобы подкрадываются к пригородам с другой стороны. Финансовый кризис 2008 года ураганом прошелся по субурбии, оставив огромное количество брошенных или отобранных кредиторами домов по всей стране. А каждый брошенный, конфискованный или проданный за бросовою цену дом, ударял по цене недвижимости во всем районе, куда сильней, чем нестриженая трава или появление «нежелательного элемента». Кризис значительно усилил и ускорил процессы, назревавшие десятилетие. В 2005 году резкий подъем цен на жилье в городах уменьшил количество доступного жилья и заставил малоимущих горожан и эмигрантов искать жилье в субурбии. Впервые в истории уровень бедности в пригородах превысил уровень бедности в городах. И эта тенденция продолжается. Эксперт по урбанизации из Университета Юта профессор Артур Нельсон предсказывает, что в 2025 году создастся избыток – 22 млн. больших домов (на участке 16 акра, т.е. примерно 700 кв. м. и больше). Это все сильнее привлекает в пригороды большое количество низкооплачиваемых семей, ищущих доступное жилье. Снижение имущественного уровня населения пригородов грозит большими изменениями и социальными проблемами.

«Как общество, мы фундаментально провалились в решении проблемы с жильем, — пишет Нельсон, — В субурбии понастроили слишком много и продолжают строить. Большинство политиков не видят последствий, а те, что видят, заняты их опровержением». Нельсон считает, что многие районы американской субурбии вдали от городских центров и линий общественного транспорта приходят в упадок, ветшают, а средний класс уходит, стареет и нищает. Это будущие американские трущобы, отличающиеся ростом бедности, преступности и прочих социальных болезней. Лечение этих болезней затрудняется как раз теми же свойствами субурбии, которые раньше составляли ее привлекательность – гомогенность, уединенность и малая плотность населения. «Мы построили слишком много американской мечты, и теперь она преследует нас», — говорит Нельсон.

Миграция малоимущих слоев населения в субурбию имеет мало общего с американской мечтой о буколическом уединении. Нельсон и его сторонники утверждают, что причины сугубо экономические. За последние два десятилетия жизнь в центрах больших городов приобрела престиж в глазах молодого, влиятельного и образованного класса и бездетного класса. Как раз плотность населения, возможность дойти пешком, смешанные кварталы в центре городов переживают джентрификацию, в то время как их прежнее малоимущее население вытесняется в пригороды, мигрирует в поисках дешевых квартир на съем.

Различные исследования показывают, что плотность населения в субурбии выросла в два раза после того, как ее заселили малоимущие. Многие домовладельцы устраивают (часто нелегально) в своих домах, гаражах и подвалах квартиры на съем. В то время, как вся инфраструктура субурбии – канализации, электросеть, водоснабжение, социальные службы, охрана общественного порядка, школьная система и т.д. не готова к такой плотности населения. Среди малоимущего населения большую часть составляют эмигранты из Латинской Америки и Ближнего Востока, которые этнически, расово и культурно сильно отличаются от англо-говорящих американцев и нарушают идиллическую гомогенность населения.

Усиливает проблему бедности в субурбии и массовые увольнения последнего времени. Соединенные Штаты не отличаются развитой системой социального обеспечения, поэтому даже невысокая по европейским стандартам безработица в 10% вызывает в американском обществе настоящий кризис. Официально безработица в США достигает 9,6%, однако статистика учитывает лишь тех, кто получает пособия. Тек, кто отчаялся искать работу, кто работает временно, сезонно, на частичной ставке – все эти группы официальная американская статистика не учитывает. Принято считать, что реальная безработица в США составляет 16-17%. Другая многолетняя проблема, способствующая пауперизации субурбии – аутсорсинг высокооплачиваемых должностей среднего класса в более дешевые штаты, а то и заграницу, в Мексику и Китай.

После Второй мировой войны наш Лонг-Айленда был центром американского авиастроения. Здесь проектировали и строили гражданские и боевые самолеты. За последние 10 лет все заводы были переведены отсюда в более дешевые места, а за ними закрылись и штаб квартиры таких компаний, как «Боинг» и «Груман». С ними закрылись и тысячи малых и средних бизнесов, работавших для этих компаний. Практически исчезла из Лонг-Айленда и электронная промышленность. Их сотрудникам пришлось пойти на низкооплачиваемые работы в розничных торговых сетях и ресторанах быстрой еды. Да и здесь наметилось сокращение.

Наступление бедноты

Миграция малообеспеченных слоев населения в субурбию даже получило свое название «демографическая инверсия». Большинство экспертов считает, что она будет продолжаться десятилетиями. «Американцы разочарованы расползающейся субурбией. Они устали за рулем, они поняли бездушие субурбанистического образа жизни, а мы все продолжаем строить и строить новые субурбанистические районы. — утверждает специалист по землепользованию Мичиганского университета профессор Кристофер Лейнбергер, — Как когда-то Голливуд формировал идеал пригородной жизни, так сейчас там наметился поворот». Лейнбергер добавляет: «Сейчас популярность таких фильмов, как «Секс в городе» и «Сейфельд» дают верный индикатор вкуса Америки». Лейнбергер (как и Нельсон) – первые в консерваторском списке «врагов субурбии». На недавнем лекционном турне в Вашингтоне, Лейнбергер горячо доказывал, что субурбия теряет престиж; что американцам надоело часами стоять в пробках, надоело быть рабами своих автомобилей; что субурбия ограничивает возможности человеческого общения, препятствует расовой и социоэкономической диверсификации. Он предлагает модель «города, который никогда не спит», урбанистические центры, живущие вокруг часовой стрелки «24/7», где жилье, работа и досуг расположены близко друг от друга.

Пауперизация субурбии беспокоит всех. Все больше районов в субурбии заселяется городской беднотой. Очаги превращения субурбии в трущобы наблюдаются в любом крупном американском городе. Бедным считается район, где не меньше 40% семей находятся за чертой бедности. Черта бедности в Америке – понятие политическое и составляет около $22000 на семью из четырех человек. Черта бедности установлена еще в либеральные 1960-е годы «Великого общества» президента Линдона Джонсона. Она не учитывает ни 50-и лет инфляции, ни резкого падения покупательной способности доллара, которое не находит выражения в официальных индексах инфляции Федерального резерва. Социологи пользуются другим показателем «индексом выживаемости», который куда выше и зависит от района проживания. Администрация Обамы согласилась принять данные социологов для планирования, но государственная помощь продолжает рассчитываться по нормам 1960-х годов. Любая попытка пересмотреть эти нормы наталкивается на ожесточенную оппозицию либератрианских, консервативных и «дружественных бизнесу» кругов. Среди государственных мер по борьбе с бедностью было распространение «8-й программы», позволяющей получателям государственного пособия, снимать жилье по всей стране.

Считается, что более диверсифицированный район сумеет справиться с проблемами бедности легче, чем там, где эта бедность концентрируются. Да и ликвидация трущобных пригородов ведет к джентрификации и повышению стоимости жилья. Однако все выгоды теряются, если слишком много малообеспеченных семей переселяется в такой район. Проживание в бедном районе не поощряет людей искать выхода из бедности. Джордж Галстер, профессор градостроительства в Университете Уэйн указывает, что если количество бедных в квартале или городке превышает 15-20%, то «открывается ад, и все беды приходят вместе – повышается уровень преступности, доля выбывших из школ, подростковая беременность, наркомания; зато падает цена на жилье в районе. Галстер опубликовал рабочий документ для Национального Центра Бедности под названием «Последствия перераспределения городской бедности в 1990-е». Он предупреждает, что политика последнего десятилетия по ликвидации центров бедноты оборачиваются нежелательными последствиями. Если количество американцев, живущих в самых бедных кварталах, существенно уменьшилось (примерно на 25%), то бедность повсюду увеличивается. И это еще один фактор превращения субурбии в трущобы. Наплыв малообеспеченных жителей еще больше снижает цены на жилье. Это заставляет уходить из района людей среднего достатка, для которых дом часто – основная инвестиция и залог обеспеченной старости. И это в свою очередь способствует дальнейшему обесцениванию недвижимости в районе.

Недавно я был в Майами (Флорида) по делам и наблюдал, как финансовый кризис усилил все эти тенденции. Штат находится на грани банкротства, поскольку основные налоги там получали от интенсивного строительства в субурбии для пенсионеров со всей Америки. Грянул кризис. Домов оказалось куда больше, чем покупателей. Да еще на рынке появилось множество домов, потерянных из-за неспособности платить ипотечные ссуды. Такая ситуация позволила малообеспеченным семьям найти доступную ренту, что в свою очередь резко снизило рейтинги субурбанистических пригородов на западе и юге города. Аналогичную ситуация я наблюдал и в Денвере (Колорадо). Пока нет надежных данных для общеамериканской статистики, однако судя по СМИ, криминогенная ситуация обострилась именно в пригородах. Последний отчет комиссионера полиции города Нью-Йорк – преступность там неуклонно падает, в то время, как в пригородах она растет. В последние 10 лет появились невиданные ранее на Лонг-Айленде подростковые и этнические банды, которые раньше наблюдались больше в городских центрах. Сообщения об активности банд приходят из городков, где раньше они были немыслимы. Проблема усугубляется огромной нелегальной эмиграцией, в основном из Латинской Америки.

Было бы упрощением, сводить проблему пауперизации субурбии лишь к миграции малообеспеченных слоев. В последние 30 лет установления и укрепления свободнорыночной модели корпоративного капитализма наблюдается размывание и обнищание среднего класса, резкое падение благосостояния «средних американцев». Субурбия страдает не только от нашествия «нежелательного элемента», но и изнутри. Экономическая ситуация толкает средний класс вниз по экономической лестнице. По данным Налогового управления IRS (2008) доходы большинства американцев уменьшились на 16%, в то время как доходы 1% сверхбогатого класса увеличились на тысячи процентов. Хуже того, впервые в истории Америки молодое поколение (рожденных в 1970-80х гг.) зарабатывает реально меньше своих родителей – поколения рожденных в 1940-50-х гг. При том, что основные расходы американской семьи – на жилье, автомобиль, образование, здравоохранение и еду резко возросли. Да и главнейший залог американской мечты – хорошее образование, становится все менее доступным и больше не дает гарантии обеспеченного будущего. Выпускник выходит из университета с шестизначными долгами, а рынок труда уменьшается за счет оттока работы в оффшор.

Галсер рекомендует законодательные меры по ограничению притока малообеспеченных семей по «8-й программе» а, с другой стороны предлагает обязать планировщиков предусмотреть в любом новом районе определенный процент единиц доступного жилья, чтобы обеспечить диверсификацию. Трудно сказать, насколько такие меры окажутся действенными в бурной американской политической реальности. Нельсон предсказывает, что избыточное строительство в субурбии в ближайшие десятилетия и рост «субурбанизации бедности» требуют немедленных и жестких мер. Ведь большинство домов, которые переполнят рынок в 2025 году, пока еще не построены. Планировщики должны тщательно рассчитать потребность в жилье на несколько поколений. И тогда выясниться, что огромная индустрия жилищного строительства настойчиво сбывает людям вовсе не то, чего они хотят. Явление типичное практически во всех отраслях бизнеса – от общественного питания до национальной обороны.

Лейнбергер идет дальше. Он советует признать, что 50-летний «эксперимент-субурбия» провалился. «Изменяющаяся карта американской бедности это еще одно напоминание о том, что нынешние тенденции в градостроении ведут к провалам в ближайшие годы и грозят последствиями, которых пока никто еще не способен представить.

Я обдумывал этот материал, проезжая вдоль аккуратных, утопающих в зелени домиков нашего городка. Глаз фиксирует все больше и больше вывесок «продается». В этом нет ничего необычного. Тревожно то, что эти вывески висят все дольше и дольше. Недавно узнал, что на соседней улице – молодая семья, вроде хорошо устроенная и работавшая в финансовой индустрии, просто бросила свой новый дом. Не могли платить и отослали ключи банку. Раньше это считалось позором, но теперь чего стесняться. Ведь и банки в последнем кризисе не показали морального поведения. Я вспоминаю 2007 год, когда цены на бензин подскочили так, что многие засомневались в американском убеждении, что автомобиль не просто средство передвижения, а дарит свободу и выражает личность. Не так уж весело сидеть за рулем по три-четыре часа в день, наполнять бак за $100 и при этом воображать себя свободным. Несомненно, что субурбия когда-нибудь закончится, поскольку этот образ жизни становится несостоятельным экономически, энергетически и экологически для широких масс. В Америке горько шутят — «не чини, пока не сломается». Резких мер следует ожидать лишь после очень серьезного кризиса. Да и те, учитывая особенности американской демократии, займут десятилетия. Эксперты считают, что если цена за бензин достигнет $5 за галлон, то весь американский образ жизни измениться. Ведь сторонники и критики субурбии сходятся в главном – субурбия далеко не для всех.

dokx.ru

Кризис американской субурбии

— «Новый урбанизм» в какой-то степени можно рассматривать как возврат к идее компактного средневекового города. До кризиса российские власти старались продвигать иную идею — концепцию массового коттеджного строительства. Насколько создание коттеджных пригородов — субурбии — вписывается сегодня в глобальные тренды?
— А вы знаете, как возникла классическая американская субурбия? В 1932 году в США вышла книга Фрэнка Райта «Исчезающий город», где субурбия была описана как великий демократизатор. Каждый человек получит по собственному дому. Дома будут одинаковые — это будет демократично, и жизнь станет замечательной. Книга стала одним из манифестов «Нового курса» Рузвельта наряду с программами социальной защиты и массовой электрификации жилищ.
Во время войны 60 великих деятелей Америки, в том числе и Альберт Эйнштейн, написали письмо президенту: «Давайте сделаем эту субурбию». Такую программу американцы запустили уже после войны. Создание пригородов привело и к автомобильной революции: в растянутой на сотни километров субурбии жить без машины невозможно. Стали строиться торговые моллы. Так и появилась американская субурбия — плотная демократичная коттеджная застройка, которая позволила всем разместиться.
Что касается России, то парадокс заключается в том, что Америка субурбию запускала в момент бебибума, а мы — в момент демографического угасания. Но субурбия нам нужна. Конечно, не американская полувековой давности.

— А что происходит с американской субурбией сегодня?
— Американская субурбия в жутком кризисе. Бебибумеры начали выходить на пенсию, и первое, что они сказали: «Хотим минимума автомобильного трафика. Хотим, чтобы до всего можно было добраться пешком». Более 70 процентов пожилых американцев хотят жить так, чтобы основные блага были в пешей досягаемости. А у них во многих пригородах даже нет тротуаров, все рассчитано только на автомобилистов.
Другой момент — торговые моллы. Первый молл — огромный кондиционированный сарай с магазинами — был открыт в 1956 году. Формат имел большой успех, а сегодня торговые центры умирают: в год в Штатах закрывается по сто торговых центров. Американцы сейчас стараются перестроить их: вместо однообразных огромных ангаров делают плотные торговые улицы а-ля европейский городок — Флоренция или Венеция. Идет возвращение к человеческому масштабу. Да и сама субурбия перестает быть однообразной. Есть исследования по Бостону: там старые пригороды очеловечились — в них выросли деревья, жильцы сделали дорожки, сформировались комьюнити, однотипные дома перестроили, у каждого появилось свое лицо.
— А какой тип застройки более перспективен, учитывая парадигмальный переход и новую энергетику?
— Очевидно, что небоскребы — не доминирующая застройка. Переход на новую энергетику будет связан с коттеджами или небольшими комьюнити. В многоквартирном доме монтаж энергетических утилит — ветровой установки или солнечной батареи — крайне проблематичен. Сформировать сообщество жильцов в 30-этажном доме почти нереально.
В принципе новой энергетикой могли бы заниматься девелоперы, но им это невыгодно. Застройщику важно, чтобы человек просто купил квадратные метры, и все. Если человек хочет выступить сопроектировщиком, заложить в проект что-то особое — это для девелопера просто головная боль, мешающая зарабатывать.  Кстати, названная проблема не только российская. Британцы сегодня очень жестко критикуют девелоперов за безответственность. Одно из последних предложений — заставить девелоперов эксплуатировать построенные ими же дома по фиксированным расценкам. Тогда застройщик будет сам платить и за плохое качество, и за неэкономичные решения. Впрочем, не думаю, что решения такого рода будут реализованы на практике.

Из интервью — «О кризисе города»  Владимира Княгинина, директора Фонда «Центр стратегических разработок «Северо-запад» (май 2010 г.).

alldoma.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о