Субурбия: Словарный запас: СУБУРБИЯ — Strelka Mag

Содержание

Словарный запас: СУБУРБИЯ — Strelka Mag

Субурбия всегда казалась исключительно американским явлением, однако в последнее время всё чаще этим словом пытаются описать и отечественные реалии. Чем «субурбия» отличается от обычного «пригорода» и где её искать в России, рассказала преподаватель РАНХиГС и МАРХИ.

 

ЧТО НАПИСАНО В СЛОВАРЕ

1) «Территория на границе города, где есть жилые дома, но нет больших магазинов, мест работы и развлекательных центров»;

2) «Стиль жизни людей, которые живут в пригородных районах». (dictionary.cambridge.org)

 

ЧТО ГОВОРИТ ЭКСПЕРТ

Ольга Дружинина

архитектор, сотрудник Лаборатории градостроительных исследований Московского архитектурного института (МАРХИ), доцент кафедры Архитектурная практика МАРХИ, старший преподаватель кафедры Территориального развития, основанной профессором В. Л. Глазычевым в 2009 году, РАНХиГС

«Субурбия» — относительно новое слово в русском языке. Его употребление не носит массовый, широкий характер, и оно заимствовано из другого языка. «Субурбия» (амер. suburbia) в буквальном переводе на русский язык означает: «предместья и их жители, их образ жизни». Это жаргонизм, сленг, своего рода упрощение для употребления в относительно узком кругу людей, понимающих, о чём идёт речь, — в кругу профессиональном и околопрофессиональном.

Английское существительное suburb имеет латинские корни: sub — что означает «под» — и urb — от латинского urbs, urbem — «город». Эквивалентными по значению английскому suburb в русском языке являются слова: «пригород», «окраина», «предместье», «окрестность».

Тем не менее «субурбия» в русском языке не является полным синонимом слов «пригород» или «предместье», а служит для обозначения некоего нового явления, которое не может быть полностью выражено с помощью известных и давно употребляемых языковых форм и оборотов.

Слово «субурбия» скорее нужно считать производным от научного термина «субурбанизация», вошедшего в употребление к середине XX века.

Объяснение «субурбанизации» можно найти в различных, прежде всего энциклопедических, словарях: социологическом, демографическом, географическом. Если урбанизацию принято связывать с миграцией населения из сельской местности в города, осознанным или спонтанным изменением человеком своего образа жизни, увеличением численности городского населения, возникновением мест высокой концентрации и плотности городского населения, то субурбанизацию — с деконцентрацией городского населения, его исходом из городских центров в окраинные районы города, расселением городского населения в пригородной зоне, возникновением новых городских центров, городов-спутников, формированием городских агломераций. Субурбанизация западного типа выражается в том, что значительное число горожан постоянно проживают вне центров крупных городов, фактически — за городом, в пригородной зоне, в односемейных жилых домах, например коттеджах или блокированных таунхаусах, расположенных на собственных земельных участках.

Характерными примерами субурбанизации западного типа являются районы массовой жилой застройки крупнейших городских агломераций США, таких как агломерации Нью-Йорка, Сан-Франциско или Лос-Анджелеса. Это в большинстве случаев достаточно обширные районы однотипной жилой застройки, практически ковёр из индивидуальных жилых домов, как правило, с небольшими участками. Такие районы характеризует монофункциональность, если точнее — преимущественно жилая функция, и однородность социальной структуры. Пространственная среда достаточно однообразна и монотонна. Такой тип урбанизированной среды и получил изначально название «субурбия». Огромное, если не решающее значение для поддержания нормального функционирования районов субурбанизации в системе городской агломерации играет транспортная инфраструктура. Причём не только сеть автомобильных дорог (что является отличительной особенностью североамериканской субурбии), но и общественный транспорт, прежде всего железнодорожное сообщение (что отличает субурбанизированные регионы Западной Европы).
Поскольку агломерационный эффект проявляется в ежедневных миграциях населения от места проживания к месту работы и обратно.

Субурбанизация в России носит несколько иной характер, и примеров её в классическом западном понимании, пожалуй, в России нет. Субурбия по-русски — это плохо обустроенная с точки зрения транспортной и прочей инфраструктуры среда, изначально формирующаяся вокруг городских ядер в природном и сельскохозяйственном ландшафте. Районы субурбанизации конкурируют с наступающими и буквально поглощающими их районами многоквартирной массовой застройки, что особенно наглядно проявляется на территориях Новой Москвы и ближайшего Подмосковья. Яркими примерами могут послужить «Ромашково», Западное Кунцево, Восточное Бутово, «Салтыковка Престиж», «Южная Долина», Ватутинки, Рассказовка, «Град Московский», «Квартал А-101» и многие-многие другие.

Значительное число жителей крупнейших городов вроде Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону, Екатеринбурга, Красноярска, региональных центров а также городов поменьше живут на два дома.

Речь идёт о всесезонном жилье в формате городской квартиры и сезонном жилье в формате загородного дома — дачи. Садово-дачные кооперативы и коттеджные посёлки — это разный тип одного и того же формата — сезонного жилья за городом. Правда, в последнее десятилетие некоторые горожане выбирают загородное жилище в качестве постоянного места проживания, не отказываясь, как правило, и от квартиры в городе.

Если и есть российская субурбия, то она существует как конгломерат закрытых автономных коттеджных посёлков и не менее закрытых и автономных садово-дачных кооперативов.

 

ПРИМЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ

ТАК ГОВОРИТЬ ПРАВИЛЬНО

<…> Там, где он [Фрэнк Ллойд Райт] мечтал о гармонии слияния с ландшафтом, возникла безразмерная «субурбия», пригород без границ, периодически разорванный «стрипами» — полосами автозаправочных станций, магазинов, филиалов банковских сетей, заведениями фаст-фуда и магазинами.

С конца 1940-х годов субурбия катилась по Америке как асфальтоукладчик, поглощая тысячи километров земли, тогда как обитателями новых домов были отнюдь не пионеры, а заложники ипотеки, выданной гигантскими корпорациями. (В. Л. Глазычев Урбанистика — М.: Издательство «Европа», 2008, с. 113).

ТАК ГОВОРИТЬ НЕПРАВИЛЬНО

«Что такое город и субурбия, тут, наверное, не нужно объяснять. Но, тем не менее, „Ашан“, „Леруа Мерлен“, километровая стоянка перед ними — это не город. Это субурбия. Это паразиты на теле города». (Из выступления экс-главного архитектора Самары Виталия Стадникова на Конференции Московского урбанистического форума в Самаре в июне 2015 года).

как остановить застройку Казанской агломерации безликими поселками?

Александр Дембич о «коттеджном поясе»: планировки ниже всякой критики и требуют профессионального подхода

«Бизнес и власти соседних с Казанью районов взамен сельскохозяйственных и рекреационных территорий предлагают примитивно спланированную, безликую субурбию», — говорит заведующий кафедрой градостроительства КГАСУ Александр Дембич. Все потому, что в Татарстане нет контроля качества проектной документации коттеджных поселков, нет проекта развития Казанской агломерации. А проектировщикам, которых выбирают застройщики, не хватает квалификации. Свой взгляд он изложил в блоге «БИЗНЕС Online».

Александр Дембич: «Не видя препятствий, девелоперы снижают затраты на проектирование и строительство. Максимально упрощают планировку поселков. В общем, они — что естественно — ускоряют получение прибыли»

Как застраивают казанскую агломерацию, чем это грозит и почему стоит взглянуть на опыт СССР?

В 2020-м спрос на загородное жилье разогрела пандемия коронавируса, популярность коттеджных поселков в окрестностях Казани растет, как в постперестроечные годы. В ответ бизнес ускорил освоение новых земельных массивов, межевание и распродажу участков.

Проекты новых коттеджных поселков утверждают органы местного самоуправления пригородных районов.

Но беда в том, что там нет специалистов, способных профессионально оценить качество предлагаемых бизнесом планировочных решений. Не видя препятствий, девелоперы снижают затраты на проектирование и строительство. Максимально упрощают планировку поселков. В общем, они — что естественно — ускоряют получение прибыли. Да и местные администрации заинтересованы в пополнении бюджета, новых рабочих местах, расширении личных деловых связей.

По факту бизнес и власти соседних с Казанью районов взамен сельскохозяйственных и рекреационных территорий предлагают примитивно спланированную, безликую субурбию с однообразной застройкой.

Это неизбежно скажется на качестве архитектурной среды агломерации, рейтинге города, его привлекательности, месте в мировой урбанистической табели о рангах. Однако такое будет потом, а казну надо пополнять сейчас — вот последствия сиюминутных решений.

Обратимся к недалекому советскому прошлому, где планировочным решениям новых сельских поселений уделяли большое внимание. В каждой области и республике тогда работала государственная градостроительная экспертиза, службы контроля планировочных решений, проводили всесоюзные конкурсы, поощряли интересные планировочные решения сельских и дачных поселений. Достаточно сравнить типичную планировку современных коттеджных поселков пригорода Казани с разработанными и утвержденными в начале 1980-х годов проектами сельских поселений СССР. Разница очевидна.

Второго шанса освоить пригородные земли Казани нет и не будет! Каждый размежеванный земельный участок коттеджных поселков становится частной собственностью

Три ШАГА ПРОТИВ ПРИМИТИВНОСТИ

Второго шанса освоить пригородные земли Казани нет и не будет! Каждый размежеванный земельный участок коттеджных поселков становится частной собственностью. Перепланировка гигантского пояса субурбанизированных территорий при необходимости станет непреодолимой проблемой. Как изменить сложившуюся систему государственного и муниципального управления, не способную позитивно влиять на планировочные решения? Для этого нужно:

  • восстановить в Татарстане контроль качества проектной градостроительной документации коттеджных поселков, наладить при минстрое РТ оценку проектов компетентными специалистами — градостроителями;
  • установить требования к проектировщикам градостроительной документации по федеральному профессиональному стандарту «Градостроитель». Согласно профстандарту, проектировщик градостроительной документации должен иметь 6-й уровень квалификации, подтвержденный персональным сертификатом;
  • ускорить разработку проекта планировки Казанской агломерации. Тщательно проанализировать ресурсы территорий, определить реальные возможности ее функционального использования на ближайшие 25–30 лет. Проект должен получить статус республиканского закона, предусматривать ответственность за его нарушение, а также включать дорожную карту устойчивого развития территории, иметь индикаторы для последующего мониторинга.

Только контроль за качеством проектной документации, уровнем квалификации проектировщиков и наличием научно обоснованного и тщательно проработанного проекта пространственного развития Казанской агломерации остановит стихийную и примитивную субурбанизацию казанского пригорода.

Александр Дембич

Фото на анонсе: «БИЗНЕС Online» Инфографика: «БИЗНЕС Online»

Фото: «БИЗНЕС Online»

Субурбия: пригород американской мечты в условиях реальности

Ухоженные домики, подстриженные лужайки и аккуратные белые заборчики американского пригорода неоднократно воспевались голливудскими режиссерами в своих картинах. Неудивительно, что глядя на этот безмятежный рай, многим захотелось стать его частью. Но не всем известно, что своему появлению, расселение в пригородах «обязано» Второй мировой войне, и что сегодня предместье мегаполисов стоит на пороге серьезных изменений.

Что такое субурбия

При идеальных условиях, это понятие представляет собой периферию (образуется, как правило, рядом с большими мегаполисами), лишенную всех основных минусов городов. Нет дорожного шума, крупных баров и ночных клубов, огромных супермаркетов и производственных объектов.

А что же есть? Утопающие в зелени малоэтажные застройки, которые похожи друг на друга как братья близнецы, ухоженные и зачастую безлюдные улочки, небольшие рестораны и магазины.

Получается, что субурбия является синонимом обычным пригородам? Не совсем. Считается, что слово «субурбия» происходит от двух латинских sub («под») и urbem («город»), т.е окрестность, предместье. Но само понятие является производным от термина, возникшего в 20 веке – субурбанизация (отток населения из города в пригород, где созданы лучшие условия проживания). Чтобы пригород смог называться субурбией, необходимо решить вопросы не только транспортной развязки, но и материально-технические и социально-экономические, т.е. организовать проживание таким образом, чтобы не было необходимости ездить в город.

Зарождение субурбии

Как много других «истинно» американских ценностей, тяга к пригородной жизни появилась не сама по себе, а посредством правильно разработанной стратегии и усиленной рекламы.

На момент окончания Второй мировой войны многие страны подсчитывали убытки, но не Соединенные Штаты Америки. Государству удалось не только преодолеть Великую депрессию, сковавшую страну на 15 лет, сократить уровень безработицы, но и остановить экономический спад и начать новый этап развития.

Предприимчивые бизнесмены, которые построили свой бизнес во время военных действий, не собирались сдавать свои позиции в мирное время. Так, например, огромные запасы замороженной моркови, которые ранее использовались для нужд армии, теперь стали ингредиентом No1 для «традиционного» американского пирога. Правда, об этой традиции американцы узнали исключительно из телевизионной рекламы. Эта же реклама и породила американскую мечту: двухэтажный домик в пригороде с подстриженным газоном.

До этого же момента жизнь в пригороде ассоциировалась с бедностью и даже унижением. Все дело в том, что среднего класса, как такового, не существовало, а жизнь в городе могли позволить себе только обеспеченные слои американцев. Поэтому автоматически пригород стал считаться пристанищем для бедняков.

Но во времена Великой депрессии численность этих самых бедняков значительно увеличилась, и чтобы избежать народного недовольства и революции, был подписан целый пакет реформаторских документов, главным из которых стал Servicemen’s Readjustment Act of 1944 или «Джи Ай Билл».

«Джи-ай» позволял демобилизованным военным гражданам получить высшее образование и упрощенный заем на покупку собственного жилья. Большой бизнес поддержал идею застроек пригородных районов, и так в послевоенное время в Америке за сравнительно небольшой период выросли целые респектабельные районы для среднего класса.

Стоить отметить, что дома в субурбии представляли собой деревянный каркас, обшитый фанерой или другими материалами. Цена жилья получалась в районе 8-12 тысяч долларов (ежемесячный взнос – 57 дол., ну чем не сказка?). У моделей домов были даже свои названия: Ранч, Викториан, Колониал. Так, благодаря правильной политике и хорошо разработанной рекламной кампании, жизнь в пригороде приобрела положительное значение.

Правда и в этой сказке были свои ограничения. Так, например, чернокожие американцы не смогли воспользоваться условиями выгодного «Джи-ай». Вновь испеченный средний класс хотел привилегированности и изолированности не только в плане шума, но и относительно соседей: они должны быть «соответствующие». Некоторые издания того времени называли субурбию «бегством белых».

Чем субурбия в Америке отличается от парижской и лондонской версии?

Принципиальных отличий нет, единственной разницей является тот факт, что живут американцы в пригороде, а работают в городе, в то время как жители европейской субурбии чаще организовывают общину таким образом, чтобы и жить и работать в одном месте.

Что ждет субурбию в будущем? До 2000-х годов американские субурбии представляли собой некоторые закрытые общины с идеальным порядком. 2008 год (год всемирного экономического кризиса) словно торнадо прошелся по предместью, изменив представление о жизни в благополучном пригороде. Возможно, навсегда.

Из-за кризиса и роста безработицы стало появляться огромное количество брошенных домов и жилищ, отобранных банками за неуплату. И каждый пустующий дом становился причиной снижения цен на недвижимость в округе. А с учетом роста цен на жилплощадь в мегаполисах, ничего удивительно нет в том, что субурбии стали заселять малоимущие (эмигранты из Мексики, арабских стран).

На сегодняшний день численность населения в субурбии выросла в несколько раз, и продолжает расти. Коммуникации (вода, электроэнергия), которые были рассчитаны на обслуживание меньшего числа пользователей, уже не выдерживают напряжения, а новые дома все продолжают возводить. Некогда «нежелательные элементы» составляют треть жителей американской субурбии, и по данным последних исследований, рост преступности теперь растет именно в таких районах, в то время как в городах прослеживается спад.

И нет сомнений, что если все будет развиваться при аналогичном сценарии, а предпосылок для его изменения нет, то субурбия, как явление перестанет существовать, превратившись в обычный пригород с неосуществленными американскими мечтами.

решили переехать в «уютный домик за городом»? Вот что вас ждет — Москвич Mag

Чего больше всего на свете хочет любой настоящий москвич? Да, в общем, того же самого, что и житель любого другого крупного города — как можно скорее оттуда уехать.

Но не слишком далеко, какой же дурак поедет «в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов» от родных бетонных джунглей, где ведется вечная охота на высокооплачиваемые рабочие места и полезные социальные связи? Нет уж, если бежать, то туда, где можно взять от города все, но не платить за это ничем, в волшебную страну Субурбию, где нас ждет хрустальная мечта всех измученных дрелью соседа сверху и плачем ребенка через стену. Имя ей — «Свой Дом с Участком».

Нет, это не выдумки автора и даже не любимый всеми авторами колонок жанр «разговор с одним таксистом», а вполне реальная социология. К примеру PwC, более известная у нас как «ПрайсвотерхаусКуперс», в этом году исследовала предпочтения жителей 15 крупнейших городов мира и выяснила, что 54% москвичей мечтают жить в частном доме или таунхаусе. Правда, почти столько же на вопрос о своих транспортных предпочтениях ответили, что хотели бы добираться на работу пешком, но подобный когнитивный диссонанс в наших соцопросах — довольно частое явление. Точно так же почти половина нашего населения высказывается за возвращение смертной казни и столько же, если не больше, при этом не доверяют судам и правоохранительным органам.

Так откуда вот это все в нас сидит? «Я уезжаю в деревню, чтобы стать ближе к земле», — спел когда-то БГ, сугубо городской, к слову, автор, совершенно непредставимый в каком-либо ином пространстве, кроме своего родного Ленинграда-Питера. С тех пор выросло уже не одно поколение, смотревшее американские фильмы и сериалы, в которых почти все герои живут в пригороде. И почти всегда рядом с домиком есть бассейн (а дальше начинается сюжет немецкого фильма, о котором тут вряд ли стоит рассказывать). И желание пересадить американскую мечту под сень русских берез порой оказывается сильнее даже здравого смысла.

Пригороды в США и у нас уже изначально развивались в противоположных направлениях. Москва всю жизнь росла, втягивая в себя окрестные деревни и рабочие слободы. Если посмотреть начальные кадры одного из самых московских и навязших у нас на зубах фильмов — рязановской «Иронии судьбы», то можно увидеть, как дымят печные трубы старого Тропарево — наверное, единственной в мире деревни, жители которой ездили к себе домой на метро. Потом Тропарево превратилось в одноименный район, а обитатели избушек с удобствами во дворе переселились в типовую советскую панельную застройку эпохи позднего брутализма и вряд ли страдали по этому поводу. Одновременно город начал обрастать дачными кооперативами и садово-огородными товариществами, где жилье было в основном сезонным. И хоть некоторые мастера на все руки и умудрялись превращать свои деревянные хибары в полноценные усадьбы с горячей водой и газовым отоплением, никакими пригородами дачные поселки не являлись и даже не претендовали на это гордое звание.

Американская субурбия изначально возникла именно в той нише, где у нас была деревня или слобода, но при этом она прорастала из города, а не лепилась к нему. Причина ее появления была проста до банальности — быстрый рост цен на городскую недвижимость в эпоху американского «позолоченного века» 1865–1914 годов. В результате возникла система наделения жильем, принципиально отличавшаяся от той, в которой родились и выросли мы, получившие в наследство от почившего в бозе СССР «за просто так» квадратные метры ценой в десятки и сотни тысяч долларов. В американской системе большинство населения, не принадлежавшее к наиболее обеспеченным классам, в принципе не имело шансов приобрести себе в собственность городскую квартиру, из-за чего ему приходилось всю жизнь тащить аренду, которая вдобавок постоянно дорожала. И обживали американские пригороды в самом начале их истории именно представители беднейших слоев населения, ну а те, у кого были деньги, напротив, стремились в «каменные джунгли».

Ситуацию резко изменило рождение поколения беби-бума, но отнюдь не на ровном месте. Во время войны тем, кто остался в тылу и работал на постоянно растущую военную промышленность, американское государство платило огромные зарплаты, но не особенно позволяло их тратить, мол, время такое, ребята, надо экономить, а шиковать будете потом. В конце 1940-х и начале 1950-х вся эта масса накоплений как раз и была спущена на покупку недвижимости в пригородах, а заодно и автомобилей, чтобы было на чем добираться до работы (общественный транспорт в Штатах традиционно самая недофинансированная отрасль). Явление на свет критической массы «бумеров» резко ускорило этот процесс, поскольку для двух-трех детей уже требовалась площадь, на аренду которой не хватило бы никаких доходов. Так и возникла «одноэтажная Америка».

Что характерно, в 1970-х годах благодаря феминизации запустился уже обратный процесс. Американская субурбия создавалась в расчете на схему «муж работает — жена сидит дома». Но женщинам до смерти надоела жизнь скучающих домохозяек, и городские рабочие места стали придвигаться поближе к ним — сперва в виде моллов, а за ними подтянулись и офисы. В результате наиболее приближенные к мегаполисам пригороды стали превращаться в «окраинные города» (edgecities), или же в «города-спутники», если пользоваться нашей терминологией. Одним из первых окраинных городов стал небезызвестный Пентагон вместе со всей сложившейся вокруг него инфраструктурой.

Чтобы не листать дальше пыльные страницы истории, давайте сразу перенесем это все в родные пенаты и посмотрим на то, что вы выиграете и где проиграете, если наконец-то въедете в вожделенный «свой дом с участком».

Скажите «гудбай» легким возлияниям после работы, дружеским вечеринкам и случайным маршрутам, скажите «привет» пробкам на въезде в город и вечному стрессу из-за погоды и дорожной обстановки.

Для начала ответьте себе на простой вопрос: а нужен ли он вам вообще? На дворе у нас совсем не беби-бум, а «второй демографический переход», когда один ребенок на семью становится нормой. Но это сугубо философский вопрос, в конце концов кому-то важны простор и лужайка под окном, но об этом чуть позже.

Сперва насчет зелени. В интернете полно фотографий американских пригородов с высоты птичьего полета, и то, что выглядит красиво в кино с определенного ракурса, сверху смотрится настоящей свалкой загородной недвижимости. «Одноэтажная Америка» — это гигантские поля до самого горизонта, на которых вырублены почти все деревья, принудительно выровнен ландшафт, и все это застроено с той плотностью, которая и не снилась большим городам. Сами города при этом лишаются своего защитного зеленого пояса, а на территории пригородов исчезают или угнетаются ранее обитавшие в этих местах виды животных. Дальше — больше. Жилая застройка требует развития инфраструктуры, а также подъездных путей и собственной инфраструктуры уже для них (бензоколонки, авторемонты, шиномонтажи). Все это постоянно шумит и травит округу отходами своей жизнедеятельности. А исчезновение деревьев и животных в свою очередь порождает эрозию почв, заболачивание водоемов и массу других нехороших последствий.

Пункт второй — зависимость от автомобиля. Старую советскую киноцитату про то, что «наши люди в булочную на такси не ездят», придется забыть навсегда, а если у вас есть семья, то вскоре обнаружится, что одной машины уже мало. Среднестатистический житель американского пригорода совершает до 13 автопоездок в день, и вам придется от него не отставать. Скажите «гудбай» легким возлияниям после работы, дружеским вечеринкам и случайным маршрутам, скажите «привет» пробкам на въезде в город, судорожно сведенным на руле рукам и вечному стрессу из-за погоды и дорожной обстановки. «Сволочи, куда ж вы все претесь?!» — да туда же, куда и вы.

При этом в самом пригороде без машины делать решительно нечего. Кроме какой-нибудь местной наливайки здесь никуда не сходишь, уж больно велики расстояния. К тому моменту, как вы хоть куда-нибудь доберетесь, уж настанет пора возвращаться. Гулять негде — парков нет, кругом стоит впритык однообразная застройка, а вся общественная жизнь проходит в очереди к кассе местного магазина. Кстати, после того как американские скучающие домохозяйки вырвали у консервативной Америки свое право на труд, в пригородах возникла проблема скучающих подростков. До получения водительских прав они оставались прикованными к своему кварталу, а их передвижения всецело зависели от родительского графика. Вам же придется превратиться в таксиста для собственных отпрысков, непрерывно развозя их в школу, из школы, на дополнительные занятия, на спорт, на кружки или в кино. Интересно, что вы возненавидите быстрее — жизнь в пригороде, автомобиль или детей?

А когда ваши дети вырастут и начнут проходить свои университеты, они вам тоже не будут благодарны. Ведь именно из-за вашей любви к американской мечте им придется вставать ни свет ни заря, чтобы успеть к первой паре. В США студент уезжает за тридевять земель и селится в общежитии своего колледжа либо снимает угол. У нас большинство учится в локальных вузах, состояние общежитий чудовищное, а получить комнату студенту из ближних районов области в них практически нереально.

Для московских пригородов проблема наличия или отсутствия автомобиля чуть менее актуальна — у нас есть развитая сеть пригородных железных дорог, к которым недавно добавились МЦД, есть рейсовые автобусы и маршрутки. Но чем больше расширяется субурбия, тем хуже в ней обстоят дела с транспортной доступностью, ведь к каждому домику рельсы не проложишь.

Заодно приготовьтесь растерять весь свой привычный круг общения и замкнуться внутри семьи. Это пока вы жили в городе можно было спонтанно договориться в мессенджере о походе в кино или просто о загородных посиделках. Теперь такие мероприятия придется планировать чуть ли не за две недели, но, несмотря на избыток площади, наезжать к вам будут редко. Даже если добираться в пригород из центра, дорога только в одном направлении займет как минимум два часа, а потом придется еще и ехать обратно, и эти часы надо будет выкраивать из собственных дел. Так что на вашу долю достанутся лишь бесконечные диалоги с соседями о текущем состоянии клумбы с гортензиями и покупке садовых кресел.

А вот и сугубо «нашенская» проблема — безопасность. Уже в 30–40-километровой зоне от МКАД есть такие поселки, на улицах которых вы скорее встретите ежика или лису, чем полицейскую машину. Американские пригороды, в особенности те, в которых селится обеспеченная часть среднего класса, довольно неплохо охраняются и патрулируются, а у нас за пределами городской черты — «закон — тайга, прокурор — медведь». На вызов могут приехать и через полчаса, и через час, и вообще не сегодня, сославшись на нехватку экипажей. Вооруженные ограбления, конечно, редкость, но залезть в пустой дом, хозяева которого уехали к теплым морям, и вытащить оттуда все вплоть до запасов продуктов и дедушкиных валенок могут запросто. А значит, вопросы безопасности придется брать в свои руки: вешать камеры, заводить сторожевую собаку-кусаку, а в перспективе еще и получать лицензию на оружие. Ну или как минимум платить невнятного качества ЧОПу за охрану.

Даже если вы будете исправно платить, вам все равно придется своими руками делать почти половину той работы, которую в городе выполняют коммунальные службы.

Кстати, о деньгах, что тоже немаловажно. Те, кто уже успел переселиться в волшебную страну Субурбию, неожиданно для себя обнаружили, что ежемесячная цифра в платежке за коммунальные расходы у них стала меньше чуть ли не в два раза — и вода, и газ обходятся дешевле, и в этом, пожалуй, один из немногих плюсов пригородного проживания. Но так получается, если не считать «на круг», потому что при подведении общих итогов начнут вылезать вперед совершенно неожиданные статьи расходов. К примеру, ремонт дорог, которыми не пользуется никто, кроме обитателей частного сектора, вывоз мусора, благоустройство территории поселка и уличное освещение. Живя в большом городе, мы тоже за все это платим, но благодаря тому, что здесь в одном квартале живут сотни, а в одном районе — десятки тысяч людей, сумма размазывается по коммунальным платежкам тонким слоем и становится как бы невидимой. Переселившись в пригород, вы сразу же начнете ее замечать.

И даже если вы будете исправно платить, вам все равно придется своими руками делать почти половину той работы, которую в городе выполняют коммунальные службы. Практически каждый день в вашем хозяйстве надо что-нибудь подкрасить, приколотить или подновить, а ведь вокруг дома еще есть участок. Даже если не выращивать на нем картошку и отбросить прочь мечты о цветоводстве и садике в японском стиле с искусственным прудом, где непременно будет плавать золотой карп, все равно коса, рабочие рукавицы и газонокосилка будут вашими постоянными друзьями. А иначе, выглянув в окно, вы однажды увидите заросли крапивы и борщевика в человеческий рост.

Но все самое интересное начнется зимой. Живя под московским парниковым «зонтиком» и неусыпным надзором городских коммунальных служб (какими бы они ни были), мы считаем сильными те снегопады, которые наваливают нам по щиколотку. Но в области те же самые осадки оставят после себя снежный покров уже по колено, если не по пояс. Ах да, мы забыли еще одну пикантную деталь: разницу температур примерно в 10 градусов. И вот в таких условиях каждый день сразу же после завтрака, вооружившись лопатой и ломом, придется заново откапывать дорожки на любимом участке и расчищать подъездной путь до гаража. А иначе вы не то что на работу, но и до ближайшего магазина не доберетесь.

Это далеко не полный перечень проблем, с которыми придется иметь дело в волшебной подмосковной стране Субурбии. О сущих «мелочах» вроде внезапно возникающего вопроса «Как добраться до больницы с температурой или острой болью, если водительские права в семье есть только у меня?» мы даже не вспоминаем, это частности. Но в общем и целом идеальный портрет обитателя подмосковного пригорода выглядит так: удаленная работа или пенсионер, но все еще активный, с достаточно высоким уровнем дохода, чтобы содержать дом и автомобиль, без детей школьного или студенческого возраста.

Мечты о переселении в пригород чаще всего посещают жителей мест вроде Некрасовки, недавно признанной худшим районом в городе, или Новой Москвы, или прочих мест, которые сейчас обильно застраиваются бетонными уродцами в 30 и более этажей. Купив на последние деньги в таком проклятом месте микроквартиру площадью 18 кв. м и пожив в ней пару лет, волей-неволей задумаешься о побеге не то что в субурбию, а сразу в тайгу, и чтобы никого не было на сто километров окрест. Вот только все это говорит не о преимуществах пригородного образа жизни, а лишь о том, что развитие городской среды зашло куда-то не туда. И решение проблем жителей таких домов лежит в замене бетонных человейников на нечто более пристойное, например на низкоэтажную (5–8 этажей) застройку либо на «зеленые небоскребы», как в проектах китайских экогородов — те же башни, только собранные из отдельных просторных жилых секций, каждая из которых окружена террасой с небольшим садиком. Но уж точно не в превращении местности вокруг больших городов в точно такой же человейник, только одноэтажный и с паршивой логистикой.

«Субурбия +» (Suburbia) — настольная игра Crowd Games

 

Слово suburbia происходит от suburbs, что примерно означает «пригороды» — жилые районы мегаполиса, которые растут вместе с населением города.

Игрокам предстоит стать градостроителями и построить крупный мегаполис. В процессе игры вы будете застраивать жилые кварталы, коммерческие и административные центры, индустриальные зоны… Другими словами, создавать процветающий город, в котором комфортно жить и работать, в котором растет население. Ведь именно этот показатель принесет вам победу над конкурентами.

Игра «Субурбия» была издана вместе с дополнением Suburbia Inc в одной коробке. 
Дополнение расширяет игру с помощью новых тайлов границ игрового поля, которые приносят бонусы владельцу. В дополнении присутствуют более дюжины новых тайлов зданий, а также новые бонусы, увеличивающие доход, и задачи, поднимающие репутацию, при выполнении промежуточных игровых целей.

 

 

Игра расчитана на 1—4 игроков в возрасте от 8 лет (хотя нам кажется, что от 12). Продолжительность — около 1,5 часов. 

 

АВТОР ИГРЫ

Автор игры многим уже известен по локализованной нами игре «Замки безумного короля Людвига». Это Тэд Олспач (Ted Alspach).

 

КОМПОНЕНТЫ ИГРЫ

В составе базовой игры:

 

Счётчик населения, поле с тайлами, поле с казной, 4 поля округов, 144 тайла, тайл предпоследнего хода, маркер первого игрока, 4 памятки игрока, 126 монет разного достоинства, 12 жетонов инвестиций, несколько маркеров 4 цветов, правила.

В составе дополнения:

 

5 жетонов целей, 26 тайлов, 10 жетонов промежуточных бонусов, 10 жетонов промежуточных задач, 12 тайлов границ, треугольное поле для стопок тайлов, правила.

 

БЕЗУПРЕЧНОЕ КАЧЕСТВО

Именно такое качество обеспечивается печатью игры в типографии, в которой печатаются ВСЕ экземпляры этой игры и большинства лучших игр. Это типография Panda.

ИГРОВОЙ ПРОЦЕСС

Для начала давайте познакомимся с базовой игрой и игровым процессом.


ДОПОЛНЕНИЕ

Как и любое дополнение, «Suburbia Inc» предоставляет игрокам больше разнообразия, даёт возможность перейти на более «продвинутый» уровень.


ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОТ ИГРЫ

На просторах Интернета есть множество текстовых отзывов о «Suburbia» и видеообзоров на эту игру. Переводы части из них мы будем публиковать в ходе проекта и сообщать об этом в обновлениях. Если обобщить, то подавляющее большинство высоко оценивают базовую игру и дополнение. Одной фразой игру можно охарактеризовать так: умная, хорошо продуманная игра, в которую хочется играть раз за разом.

Ключевыми факторами успеха игры обычно называют:

1. Доступно написанные правила, легко усваиваются и не требуют бесконечного возвращения к ним.

2. Лаконичный, эргономичный и удобный дизайн компонентов.

3. Близкая к реальности экономическая модель.

4. Высокая вариативность (реиграбельность).

5. Множество стратегий и тактических решений.

6. Насыщенное взаимодействие между игроками, что редко встречается в еврогеймах.

Ознакомиться с описанием игры, посмотреть фотоматериалы, а также прочитать правила вы можете на карточке игры на портале «Тесера», посвященном настольным играм.

 

ПРЕСТИЖНАЯ ПРЕМИЯ

 

  Игра Suburbia в 2013 году стала одним из 5-ти победителей ежегодной очень престижной американской премии Mensa Select, которая присуждается «самым оригинальным, сложным и хорошо проработанным играм».

   

 

ССЫЛКИ

Правила игры и правила дополнения Suburdia Inc на русскомя языке от Crowd Games.

Фотоматериалы в большом разрешении (автор — Денис Басыров). 

Страничка игры Suburdia на портале «Тесера».

Страничка дополнения Suburdia Inc на портале «Тесера». 

Статья с обзором игры в блоге Владимира Шлапакова «Настольные игры в Латвии».

 

_________________________

Внимание! 

К сожалению, данной игры нет на нашем складе. Переиздание не планируется. 

Что будет с пригородом – Weekend – Коммерсантъ

Анна Страстберг. «Загородная прогулка», 2010-е

Фото: courtesy of Anne Strasberg

Современное жилье плюс природа плюс город в сети — вот он, город будущего. Только это скорее не город, а субурбия

Льюис Мамфорд завершил свою великую книгу «Город в истории» утверждением, что в будущем нас ждет «невидимый город». Город — это прежде всего горожане, даже точнее — форма связи между людьми, а связь не обязательно должна иметь физическое тело. Это было сказано в 1961 году, щедрое на предсказания исчезновений время. Хотя Мамфорд американец, но европеизированный настолько, что его иногда относят к Франкфуртской школе. Чуть позже, в 1967-м, Ролан Барт заявил о «смерти автора», а Мишель Фуко в 1966-м закончил «Слова и вещи» знаменитым «человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке». Но предсказание Мамфорда было чуть раньше, так что можно считать, что сначала исчезает город, а уж потом уж автор и человек.

Это было сильное предсказание, потому что в тот момент не было понятно, что же это такое, устойчивая связь между людьми, даже массами людей, которая не имеет физической формы. В 2008 году Джон Герачи (один из активных строителей городских сетевых сообществ, основатель веб-сайта DIYcity.org) писал: «Сегодня наши города представляют собой реликты предшествовавшей интернету эпохи. Прямо сейчас нам нужен город нового типа — город, подобный интернету в своей открытости, участии, распределенном характере и быстрой органической эволюции,— такой город, который не управляется из единого центра, а создается, управляется и совершенствуется всеми». Через полвека невидимый город Мамфорда построен, осязаем, и мы в нем живем. Можно задаваться вопросом о том, как будут вести себя реликты эпохи, предшествующей интернету.

Вопрос утратил спекулятивный характер, когда выяснилось, что человек человеку вирус. Понятно, что эпидемия — дело временное, но, с другой стороны, урбанистику оно ставит в тупик, поскольку город как предмет ее занятий исчез. В сеть уходят работа, общественное питание, торговля, образование, фитнес, культура, досуг и дружеское общение. А город — это и есть работа, образование, досуг, далее по списку; если все это закрыть, то жизнь теряет городское качество.

При этом не COVID создал сетевой город, и стоит признать, что, если бы к эпидемии сетевого города не было, нам бы не удалось сохранить нынешний уровень цивилизации. Очевидно, что все городские функции продолжат свою эмиграцию в сеть и тогда, когда она закончится. Зачем тогда город?

Среди урбанистов распространена точка зрения, что реальный город обладает конкурентным преимуществом в смысле концентрации человеческой активности, талантливости и конкуренции. Мне, однако, кажется, что это тезис, рожденный организацией труда в индустриальную эпоху, когда главными способами обработки человеческого материала (так же, как и других) были эмиссия и фильтрация — берем всех, отсеиваем большинство. Тут важно только количество собранных вместе, идея не учитывает качества связей между людьми, но в экономике обмена это важное обстоятельство. Реальное общение с близкими людьми интенсивнее сетевого, однако из социологии мы знаем, что оно количественно ограничено — для большинства это круг не более семи человек. Остальное — контакты неглубокие. Они, как показал когда-то Марк Грановеттер, являются наиболее продуктивными для общества модерна. Однако он открыл «силу слабых связей» в 1973 году, до интернета, и нет оснований полагать, что в сети они менее эффективны, чем в реальности. Если же в слабых связях сеть может конкурировать с реальностью, тогда непонятно, зачем группе из семи талантов нужен мегаполис на семь миллионов людей вокруг. Между собой единомышленники взаимодействуют в реальности, с остальными по сети. На этом, кстати, основана концепция «нового номадизма», малых креативных групп, которые мигрируют по планете от проекта к проекту, не привязываясь к конкретному городу.

Что касается города как площадки для конкуренции, позволяющей быстро развиваться, то очевидно, что тут он выигрывает у сети просто потому, что она себя еще не проявила. Современному интернету десять лет, на него работает глобальная экономика с глобальной конкуренцией тех же самых торговли, образования, медицины, культуры — легко предсказать, что и это преимущество у городов он отберет.

Единственное, что не лезет в сеть,— природа, важная вещь для экологически озабоченного человечества. Кстати, поэтому в карантин поменялись отношения центра и периферии. Центр утратил свои преимущества, поскольку там концентрируется городская активность, а ее закрыли. Спальные районы с их концепцией гиперпарка, напротив, преимущества обрели. Здесь не стоит спрашивать, сохранится ли это, когда эпидемия закончится. Разумеется, нет — в том смысле, что функций в центре все равно останется больше; разумеется, да — в том смысле, что они будут конкурировать с сетевым городом, который их существенно ослабит. Вопрос в другом — спальный район дает всем нам попробовать на себе новую формулу жизни.

Решая проблему массового жилья, СССР (а вслед за ним Китай и находящаяся в его зоне Азия) выбрал путь многоквартирного индустриального домостроения. Десятилетием раньше Америка, решая ту же проблему, пошла по пути частного дома в субурбии. Мы не вполне отдаем себе отчет в масштабе явления, сопоставляя американские субурбии то с нашей ИЖС (индивидуальной жилой застройкой), то с дачным строительством («одноэтажная Америка»), но это совсем другое. «C 1940 по 1947 год в новые дома перебрались 60 миллионов американцев — почти половина населения страны» (Скотт Маккуайр), так что по масштабу это то же, что хрущевская реформа, и даже несколько больше.

Это определило принципиально иное понимание города в современной американской урбанистике. «Новый город — это не город, не деревня и не пригород. Он не подпадает ни под какие традиционные термины архитекторов и историков» (Роберт Фишман). «Мы движемся к континууму города-деревни» (Франко Ферраротти). Я бы сказал, что мы — в смысле, Россия — нет, не движемся, и попытки перенести такое понимание города на нашу почву не представляются мне убедительными. Не движемся из-за отсутствия дорог. Субурбанизация Америки — прямое следствие хайвеев Рузвельта—Эйзенхауэра, которых у нас не случилось. Это не значит, что не случится никогда, но пока перспективы не хороши.

В субурбии есть достоинства. Спальные районы индустриальных типовых домов однообразны, и субурбии непосредственно после их строительства ничуть не лучше. Но через полвека в спальных районах однообразие приобретает черты угнетающе-депрессивные, эта архитектура плохо стареет. А субурбии чаще расцветают (хотя, разумеется, бывает и иначе). Там собственники, они дома перестраивают и расширяют в соответствии со своим вкусом или отсутствием такового, и в результате на однообразие жаловаться не приходится, скорее наоборот.

Когда типовые многоквартирные дома приходят в негодность, жильцам предоставляется новая площадь взамен аварийной. Это закон и социальное достижение, которое порождает мощные циклы реновации, когда государство раз в 50 лет вынуждено переселять половину населения страны. Но когда частный дом приходит в негодность, то у государства нет обязательств строить собственнику новый — и, я думаю, в среднесрочной перспективе не появится. Правительству следовало бы принять это обстоятельство в расчет: это массовое жилье не надо постоянно строить заново, оно обновляется само.

Надо осознавать, что нынешнее развитие в России идет в противоположную сторону и изменить траекторию при сегодняшнем состоянии российского стройкомплекса трудно. Судьба замысла Новой Москвы Дмитрия Медведева (замечательного, на мой взгляд), задуманной именно как классическая американская субурбия и отторгнутой строителями, девелоперами, бюрократией, градостроителями и урбанистами,— живое тому доказательство. Мы оказались не готовы к такой модернизации. Но интересны не только наши грустные обстоятельства, определяемые, по сути, старым индустриальным лобби.

Так или иначе это реальная, опробованная на гигантском материале альтернатива городу. «Загородный дом, наследие прошлых поколений,— пишет Жак Аттали,— станет основным местом жительства и единственным постоянным местом для горожан».

Еще раз — город уходит в сеть, остается лишь потребность в современном жилье и природе. Значит ли это, что будущее не за городами?

У меня нет ответа на этот вопрос, но есть некоторый кульбит. Начиная с 1980-х именно субурбия в Америке стала основой для концепции «нового урбанизма». У нас это движение (города Михаила Филиппова, Максима Атаянца, Михаила Белова) ассоциируется прежде всего с возрождением городских ценностей — улицы, кварталы, площади, общественные пространства, вся программа современного благоустройства впервые была заявлена именно там. Но в Америке его даже иногда иронически называют «новый субурбанизм». Несущие элементы не просто города, а традиционного исторического города инкорпорировались в загородную среду из индивидуальных частных домов.

Процитирую одного из самых известных американских критиков и историков архитектуры Витольда Рыбчински. «Начало было положено строительством Сисайда — не „пригорода-сада», а маленькой курортной деревушки на северо-западном побережье Флориды. Резонанс от проекта намного превзошел его размеры. Застройщики, которых обычно мало волнуют архитектурные проблемы, обратили внимание на его коммерческий успех. Главные уроки „нового урбанизма» заключались в том, что люди высоко ценят удачную планировку и дизайн и готовы мириться с достаточно плотной застройкой, если она порождает у жителей ощущение общности. В результате возникли поселения нового поколения — Кентлендс в Мэриленде, Стэплтон в Колорадо, Айона в Южной Каролине, Болдуин-парк и Селебрейшн во Флориде. По размерам они превосходят своих предшественников: Селебрейшн рассчитан на 20 тысяч жителей, Стэплтон — на 30 тысяч. Однако основные принципы остаются неизменными: компактность и разнообразие дизайна, разнотипность домов, шаговая доступность всех объектов и порождаемое этой компактностью чувство добрососедства».

Эти поселки делаются в исторических стилях, точнее, как это называл Леон Крие (их яркий идеолог 1980-х), в стиле вернакуляр. Однако мне важны сейчас не стилевые особенности, но общая ситуация. Люди мигрируют из города в субурбию. Но что они делают там? Возрождают город, причем в его правильном, не испорченном ХХ веком виде. Почему? Потому что есть тезис Мамфорда: видимый город исчезает, но остается в головах горожан. Люди, заселяющие субурбию,— они не деревенские жители, они горожане и несут образ города с собой в голове. И начинают его воспроизводить. У этого возрождения нет экономических, транспортных, функциональных оснований — только образ мысли.

Здесь есть интересный поворот. Известный урбанист Франко Ферраротти, автор идеи «континуума города-деревни», которого я цитировал выше, говорит не только об американском городе. В старой Европе субурбий в американском смысле немного. Их функцию выполняют старые городки, borghi, которые на русский переводятся как «деревни», но это очень мало похоже на русскую деревню. Там кварталы, улицы, площадь, церковь, начальная школа, врач, bar centrale — и все это выглядит куда убедительнее, чем попытки изобразить то же самое у Леона Крие. Именно они начинают играть роль субурбий.

Наши малые города сегодня в ужасном состоянии, и выглядит это не только удручающе, но и странно. Когда оказываешься в городе Кимры, впечатление, что война кончилась примерно позавчера, половина города в руинах, в Бейруте и то лучше. Но если проплывать мимо него по Волге, то по берегам видишь богатые особняки, и их там не десятки — пара сотен. И думаешь: а почему эти люди не построили свои дома в Кимрах? Та же река, та же зелень, но плюс еще школа, больница, магазины, кафе, добавьте к этому генералов, прокуроров, действительных государственных советников разного класса с семействами — город бы невероятно расцвел. Для этого есть много объяснений юридического и социально-политического свойства, но они более или менее преодолимы. И в этом случае можно было бы думать о фантастическом российском городе будущего. Это была бы новая русская субурбия. Старинные русские города, заселенные богатыми людьми, решающими оперативные задачи по сети и несущими державно-урбанистический образ города, да что там — Кремля, в головах. Кстати, некоторые указывают, что так развивается город Плёс в Ивановской области.


Настольная игра Субурбия (Suburbia) | Бородатый блог о настольных играх

Известная серия строительных симуляторов «SimCity» покорила сердца тысяч игроков. Многие дизайнеры пытались перенести ее в формат настольной игры. Но лишь единицы из них могут похвастаться увлекательным геймплеем и вниманием к мелочам. Ведь на компьютере все расчеты ведет сама игра и множество деталей остается за кадром. Можно ли передать эти ощущения не перегрузив игру правилами и подсчетами? Ответ на этот вопрос попробует дать американец Тэд Олспач со своей игрой «Suburbia».

Честно говоря, по первым доигровым впечатлениям «Субурбия» очень напомнила мне «Замки безумного короля Людвига» — те же игровые принципы, тот же автор. «Замки» казались логичным переизданием старой игры в новой более яркой упаковке. Но после выхода локализации я неоднократно встречал отзывы, что «это две совершенно разных игры», которые я скептически списывал на восторг от первых партий и небольшой игровой опыт рецензентов. Тем не менее с каждым днем таких отзывов становилось все больше, причем и от тех людей, чьему мнению я склонен доверять. Удивившись такому положению дел, я решил лично ознакомиться с «Субурбией».

Родное гетто

Итак, перед нами градостроительная игра на четырех человек, в которой каждый участник станет мэром провинциального городка, который предстоит превратить в процветающий мегаполис. Игра ведется на победные очки, представленные здесь населением. Чем больше жителей в вашем городе, тем он считается лучше.

Увы, беглый осмотр компонентов не внушает надежды: блеклое оформление зданий, знакомые по «Замкам» громоздкие и совершенно нефункциональные поля для тайлов и жетонов целей, даже система получения бонусов при стыковке построек та же. В общем, те, кто играл в «Замки» разберутся в правилах моментально. Тем не менее, вкратце перескажу основные принципы игры.

Перед началом партии участники получают персональные планшеты, стартовую сумму денег и три начальных здания. Затем формируется пул доступных для игры тайлов построек и определяются общие цели, за выполнение которых будут начислены дополнительные победные очки. Еще по одному жетону цели взакрытую раздается каждому игроку — награду за это задание сможет получить только его владелец. В центре стола располагается рынок недвижимости из семи зданий.

Игроки могут приобретать любые тайлы построек с рынка, выплатив стоимость тайла и надбавку за его расположение на рынке. Два крайних правых здания продаются без надбавки, третье будет стоить уже на 2$ дороже, четвертое на 4$ и так далее.

Как только тайл выкупается, ряд сдвигается вправо, а на освободившееся место выкладывается новый. Тут есть некоторая особенность: все тайлы разделены на группы A, B и C по эффективности. Сначала на рынок будут выходить здания из первой стопки, затем из второй и из третьей, плавно наращивая мощность предоставляемых бонусов.

Есть так же базовые тайлы: пригород, парк и комбинат, которые лежат вне рынка недвижимости и не облагаются налогами. Купив такой тайл игрок должен сбросить один из тайлов с рынка недвижимости, заплатив за это только сумму надбавки за этот тайл (то есть от 0 до 10$).

Все тайлы, кроме базовых, можно использовать в качестве озер, просто перевернув их обратной стороной. Постройка озера оплачивается аналогично сброшенным тайлам — только по цене надбавки. Озеро не имеет никаких бонусов и штрафов, но дает по 2$ за каждую расположенную по соседству постройку. Другими словами, это простейший способ получить деньги и сбросить выгодный для конкурента тайл.

Любой купленный тайл тут же должен быть пристыкован к уже существующим, поле чего прмиеняются его эффекты — основной (обозначен в правом верхнем углу) и дополнительный (указан внизу). После чего проверяются дополнительные эффекты соседних с ним зданий, а так же дополнительные эффекты всех остальных городских построек — как ваших, так и чужих. Например, университет увеличивает репутацию города за каждую построенную во время партии школу.

В свой ход игроки могут не приобретать новые тайлы, а разместить на одном из уже купленных маркер инвестиции, заплатив за это указанную на выбранном тайле стоимость. Маркер инвестиции удвоит эффект этого здания. После размещения маркера инвестиции игрок так же обязан сбросить один из тайлов с рынка недвижимости, выплатив его добавочную стоимость.

В общем, что бы игрок не сделал в свой ход — один тайл с рынка должен уйти, так как игра длится до тех пор, пока из стопки C не выйдет замешанный туда тайл предпоследнего раунда, сигнализирующий об окончании партии.

Затем игроки проводят манипуляции со своими планшетами: кубик отвечает за репутацию города, цилиндр за доход. В конце каждого хода город игрока будет получать или терять деньги и жителей в соответствии с позицией этих фишек.

По сути это все основные правила. Дальше начинаются нюансы, главным из которых является особенность передвижения по треку победных очков. Дело в том, что трек поделен на множество отрезков, ограниченных красными линиями. При пересечении каждой такой линии доход и репутация игрока снижаются на единицу. Причем чем дальше игрок продвинулся по треку, тем чаще ему будут встречаться эти линии. Объясняется это тем, что с ростом города растут затраты на его содержание и он перестает быть привлекательным для новых жителей.

Город мой тянет к себе как магнит

Эта особенность кардинально меняет игру, так как быстрый прирост победных очков чреват резким снижением доходов и даже банкротством. «Suburbia» не прощает подобных ошибок. Можно, конечно, взять бесплатное озеро, но если доход ушел в минус — придется еще не один ход выкарабкиваться из долговой ямы. Поэтому вся игра сводится к балансированию между приростом населения и увеличением доходов. Добавив к этому изменяющуюся значимость этих параметров на протяжении партии, бесконечные подсчеты и манипуляции с ними, мы получим самую настоящую хардкорную гиковскую настолку.

«Suburbia» отлично играется как вдвоем, так и втроем-вчетвером. Чем больше игроков, тем конфликтнее она становится — нужные тайлы уводят из под носа, а ваши постройки могут активировать эффект кварталов соседа, принеся ему пользу, что делает игру более напряженной. Тема градостроения тоже передана на отлично — жилые кварталы не стоит строить рядом с заводами и аэропортами, казино приносит постоянный доход, но серьезно снижает престиж города, а отели позволяют увеличить приток туристов из соседних округов.

Да, игра она очень похожа на «Замки», но «Замки» более прямолинейная, семейная настолка, лишенная всех этих трекеров и пересчетов, в которых легко запутаться и пропустить эффекты некоторых тайлов. Иногда «Suburbia» даже раздражает своими манипуляциями. Многие игравшие согласятся, что в ней слишком много фидлинга — постоянных перестановок фишек и связанных с ними подсчетов. Тем не менее, «Субурбия» нравится мне гораздо больше, хотя оценить ее по достоинству я смог не сразу, а после нескольких партий.

Русское издание так же включает приятный бонус — дополнение «Suburbia Inc», которое хоть и не привносит в игру кардинальных изменений, но добавляет разнообразия.

Кстати, игра перенесена в цифровой формат и доступна для Android и iOS. Приложение платное, но очень удобное: игра автоматически передвигает все фишки на трекерах и показывает эффекты зданий до их стыковки, что облегчает просчеты. Цифровая версия так же включает одиночную кампанию, выполненную в виде головоломки. Игрок начинает в одном из городов со своими стартовыми условиями и должен добиться определенных целей за ограниченное время. Для каждого города доступно три уровня сложности, что увеличивает реиграбельность.

Интересно, что в кампании игра предстает в новом свете — в заданных рамках одни постройки становятся более полезными, другие же, наоборот, теряют в эффективности. Отдельный плюс, что игра идет не на победные очки и прирост населения часто вредит поставленным задачам. Единственный замеченный мною недостаток приложения — невозможность просмотреть полностью трек населения, из-за чего не всегда понятно сколько красных линий ты пройдешь при присоединении того или иного тайла.

Основатель Бородатого блога. Увлекаюсь настольными играми с 2010 года. Предпочитаю стратегии, кооперативные и карточные игры. В играх ценю вариативность, разные способы достижения цели, оригинальность и художественное исполнение.

SubUrbia (1996) — IMDb

1 номинация. Посмотреть другие награды » Узнать больше

Больше похоже на это


Комедия | Драма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 7.1/10 Икс

День из жизни Остина, штат Техас, когда камера блуждает с места на место и дает краткий обзор слишком образованных, социальных неудачников, изгоев и чудаков.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Ричард Линклейтер, Руди Баскес, Жан кофеин


Драма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 7.2/10 Икс

Трое старых школьных друзей встречаются в номере мотеля в Мичигане, чтобы проанализировать болезненные воспоминания из своего прошлого.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Итан Хоук, Роберт Шон Леонард, Ума Турман


Комедия | Драма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 6. 3/10 Икс

Ансамбль, исследующий риски для здоровья, связанные с индустрией быстрого питания, а также ее экологические и социальные последствия.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Грег Киннер, Брюс Уиллис, Каталина Сандино Морено


Драма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 5.9/10 Икс

Безымянный молодой персонаж отправляется в путешествие по стране, встречается с некоторыми знакомыми и незнакомцами, ведет банальные разговоры, посвящает свое существование повседневным обыденным … Смотреть полное резюме »

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Ричард Линклейтер, Джеймс Гудвин, Дэн Краточвил


Действие | Преступление | Драма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 6. 1/10 Икс

История банды Ньютона, самых успешных грабителей банков в истории, благодаря их хорошему планированию и минимальному насилию.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Мэттью МакКонахи, Итан Хоук, Скит Ульрих


Анимация | Драма | Фантазия

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 7.8/10 Икс

Мужчина пробирается сквозь сон, встречаясь с разными людьми и обсуждая значения и цели вселенной.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Итан Хоук, Тревор Джек Брукс, Лорелей Линклейтер


Комедия

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 6. 9/10 Икс

В 1980 году группа игроков в бейсбол из колледжа преодолевает свободы и обязанности взрослой жизни без присмотра.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Блейк Дженнер, Тайлер Хэклин, Райан Гузман


Драма | Триллер

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 7/10 Икс

Когда семейная напряженность и чувство собственной никчемности преодолевают Эвана, он находит спасение, цепляясь за сирот из общества, в котором не живут.

Директор: Пенелопа Сфирис

Звезды: Крис Педерсен, Билл Койн, Дженнифер Клэй


биография | Комедия | Преступление

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 6. 8/10 Икс

В маленьком городке Техаса приветливый гробовщик завязывает дружбу с богатой вдовой, хотя, когда она начинает контролировать ситуацию, он идет на все, чтобы отделиться от нее.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Джек Блэк, Ширли МакЛейн, Мэттью МакКонахи


Комедия | Драма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 6.7/10 Икс

В 1937 году подросток попадает в спектакль Театра Меркьюри по пьесе «Юлий Цезарь», поставленной молодым Орсоном Уэллсом.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Зак Эфрон, Клэр Дэйнс, Кристиан Маккей


Анимация | Преступление | Драма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 7. 1/10 Икс

Полицейский под прикрытием в недалеком будущем попадает в контакт с новым опасным наркотиком и в результате начинает терять свою личность.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Киану Ривз, Вайнона Райдер, Роберт Дауни младший


Комедия | Спорт

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 5.8/10 Икс

Седоватый тренер маленькой лиги пытается превратить свою команду неудачников в чемпионов.

Директор: Ричард Линклейтер

Звезды: Билли Боб Торнтон, Грег Киннер, Марсия Гей Харден

Редактировать

Сюжетная линия

Пятеро молодых неудачников проводят свои дни и ночи, зря зря тусуясь на парковках и время от времени упоминая, что они могут что-то сделать из себя. .. когда-нибудь. В этот вечер их посещает старый школьный друг, который сбежал из своего пригорода, чтобы стать поп-звездой. Автор Энди Богурски

Краткое содержание сюжета | Добавить резюме


Рейтинг фильмов (MPAA)
Рейтинг R за ненормативную лексику, в том числе упоминания о сексе и наркотиках, употребление алкоголя среди подростков и краткую наготу. | Просмотреть все сертификаты » Редактировать

Знаете ли вы?

Общая информация
Дом, показанный в начале фильма, где Джефф находится в своей палатке в гараже, расположен в Остине, штат Техас, по адресу 7600 Kiva Dr.Узнать больше »
Цитаты
Джефф: Неважно, что я делаю, пока меня не волнуют результаты. И поэтому сейчас я раздеваюсь.
Подробнее »
Crazy Credits
Снято полностью на месте в Бёрнфилде, США (Бёрнфилд был вымышленным городом). Подробнее »
Подключения
Снялся в Ричарде Линклейтере: Мечта — это судьба (2016) Узнать больше »
Звуковые дорожки
Свеча
Написано и выполнено Sonic Youth
Предоставлено DGC Records
Подробнее »

Часто задаваемые вопросы

Этот FAQ пуст.Добавьте первый вопрос. Редактировать

Детали

Дата выпуска:
3 июля 1997 г. (Германия) Узнать больше »
Редактировать

Касса

Открытие Weekend США:
$ 69 365, 9 февраля 1997 г.

Валовой сбор в США:
$ 656747

Совокупная валовая прибыль в мире:
656 747 долларов США

Подробнее об IMDbPro »

Кредиты компании


Технические характеристики

Продолжительность:

Цвет:
Цвет (Цветной)

Соотношение сторон:
1.85: 1

См. Полные технические характеристики »

Suburbia (1996) — Тухлые помидоры

Пятеро друзей-подростков (Джованни Рибизи, Эми Кэри, Стив Зан, Ники Катт, Дина Спиби) проводят время за магазином в сонном техасском городке. В результате бессмысленных дискуссий группа погружается в самовоспроизводящийся цикл недомогания. Их распорядок, однако, срывается, когда Пони (Джейс Барток) возвращается в город после того, как добился успеха в качестве рок-звезды, заставляя группу усомниться в своем желании остаться в пригороде, ничего не делая со своей жизнью.

  • Жанр:

    комедия

  • Язык оригинала:

    Английский

  • Директор:

  • Производитель:

  • Писатель:

  • Дата выхода (потоковая передача):

  • Касса (Брутто США):

    656 долларов.2K

  • Время выполнения:

  • Производство:

    Castle Rock Entertainment, Объезд кинопроизводства

  • Звуковой микс:

    Dolby, объемный звук

пригород — Викисловарь

Английский [править]

Этимология [править]

Из пригород + -ia .

Произношение [править]

Существительное [править]

пригород ( счетных и бесчисленных , множественных пригородов )

  1. Пригороды и все, что к ним относится или характеризует; пригороды, представленные или заключенные в их типичные качества или характеристики. [с 19 в.]
    • 1959 Апрель, П. Рэнсом-Уоллис, «Южный в беде на побережье Кента», в Trains Illustrated , Лондон: Ian Allan Publishing, ISSN 0141-9935 , OCLC 35845948 , стр. 212 :

      Другие молодые семьи предпочитают, чтобы их дети жили у моря, а не в пригороде , даже если в результате одному или обоим родителям приходится добираться до работы на много миль.

    • 1981 , «Дети в Америке» в исполнении Кима Уайльда:

      За окном наступает новый день / За пределами пригорода раскинулся повсюду

    • 1986 , «Пригород», в Пожалуйста, , в исполнении Pet Shop Boys:

      Давайте покатаемся и побежим с собаками сегодня вечером / В пригороде / Сегодня вечером вы не можете спрятаться, бегите с собаками / В пригороде

    • 2012 , Эндрю Мартин, Underground Overground: история пассажира метро , Profile Books, → ISBN, page 170:

      По сути, поэзия и проза Бетджемана показывают, что ему нравился межвоенный пригород Metroland больше, чем пригород , в который он превратился к 1970-м годам, но он любил сельскую местность больше, чем что-либо другое.

Переводы [править]

Пригород и все, что их характеризует

Дополнительная литература [править]


Существительное [править]

пригород

  1. именительный падеж множественного числа от suburbium
  2. винительный падеж множественного числа от suburbium
  3. звательный падеж множественного числа от suburbium

Почему даже проехать через пригород душераздирающе — Quartz

В прошлом я уже писал о том, что преобладающий дизайн пригородов в США является одной из худших черт жизни здесь — с точки зрения европейского иммигранта вроде меня. во всяком случае.

Далеко не просто логистическая или эстетическая проблема, она коварно формирует — или, возможно, точнее, ограничивает — наш жизненный опыт и наши социальные отношения. Уничтожение пешеходного общественного пространства — это не просто экономический или экологический абсурд; он имеет действительно пагубные последствия. Вот лишь один небольшой пример из многих: жизнь в тупике подразделения не позволяет детям исследовать и знакомиться с более широким миром вокруг них, потому что она связывает их социальную жизнь и деятельность с готовностью занятых родителей отвезти их куда-нибудь.Им буквально некуда идти. Спонтанность детства во дворе, на улице или на площади уступает место управляемому, тщательно подготовленному и заранее организованному «свиданию». Неудивительно, что дети уединяются в четырех стенах своего дома и ведут все более электронную жизнь. (Достоинства частного заднего двора легко преувеличить; он пустынен и изолирован, и дети быстро его перерастают.)

Однако трудно объяснить в конкретных физических терминах, что такое пригород, который делает его настолько враждебным по отношению к человечеству.Для человека, не имеющего архитектурного образования, это часто воспринимается как серьезное, невысказанное экзистенциальное недомогание, например депрессия. Вы знаете, что это отстой, но трудно сказать, почему. То же самое верно и в обратном порядке; Североамериканцы, которые не много ездили за границу и не имеют четкой основы для сравнения, могут косноязываться, когда их просят объяснить, что именно делает нерасторопные городские улицы «очаровательными» или «уютными». Это говорит о том, что у нас нет широко распространенного культурного языка, почему классические городские поселения, основанные на тысячелетнем интеллектуальном прошлом и корпусе архитектурных знаний, приятны.Это потому, что американцы взяли это наследство и бесцеремонно отказались от него, что согласуется с появлением массового производства автомобилей. Меня раздражает, что многие из нас на каком-то уровне знают, что мы живем в антиутопическом кошмаре, но не можем сказать, что делает его антиутопическим кошмаром.

Вот почему в последнее время я провел много времени, размышляя и исследуя, что именно делает пригород пригородом. Я не имею в виду абстрактные причины, по которым это отстой; Я много говорил об этом. Я имею в виду телесность. Например, я живу в Атланте, пригородной мега-агломерации, которая в целом отстойна так же, как и такие города, как Лос-Анджелес, Даллас и Форт. Уорт, Хьюстон и Феникс. Когда кто-то спрашивает меня, откуда я, я закатываю глаза и робко стону: «Атланта…» Почему? Стоит спросить, что конкретно заставляет Атланту «[стонать] Атланту».

Если кто-то надеется избежать расплывчатых формулировок вроде «Создан для автомобилей, а не для людей», а вместо этого уточнить, то не существует единого ключевого атрибута, который делает пригород тем, чем он является.Это взаимозависимое созвездие человеконенавистнических правил зонирования, строительных норм и правил и руководств по планированию. Моя цель — перечислить столько из них, сколько я обнаружил и смог сформулировать.

1. Одноразовое зонирование

Американский закон о зонировании (во всех, кроме самых старых городов) исключает возможность смешанной застройки. Это означает, что традиционные шаблоны дизайна, такие как магазины и офисы на первом этаже с квартирами выше, невозможны. Жилые дома строятся в специальных зонах, предназначенных для жилой застройки, в то время как покупки и работа проходят в совершенно разных районах, зонированных под коммерческую застройку.

Идея, конечно же, заключается в том, чтобы мирный сон жителей пригорода не прерывался шумом, порождаемым торговыми операциями или любой другой общественной деятельностью человека. В результате для выполнения любого поручения или удовлетворения любой потребности, даже самой небольшой, требуется сесть в машину и поехать в другое место, во многих случаях на несколько миль или больше.

Поскольку разделение коммерческих и жилых зон обширными территориями, построенными в масштабе автомобиля (а не человека), исключает возможность доступа к полезным местам пешком, оно устраняет любой практический мотив для ходьбы.Без значимых направлений, которые являются частью нормальной человеческой деятельности, по большому счету, единственные люди, которые ходят по пригородным улицам, делают это для физических упражнений. И единственная причина, по которой они поступили бы так, состоит в том, что их повседневная жизнь на автомобилях не требует большого движения.

2. Иерархическое распределение трафика

Основная жалоба большинства жителей пригородной застройки — это дорожное движение. Самая очевидная причина, конечно, в том, что все требует вождения, но есть и более тонкие причины.

Бесконечные тупики, извилистые петли и море стоянок в пригороде переходят в более крупные «коллекторные дороги», часто ограничивая движение в данном районе одним заранее определенным путем.

Традиционные районы и города спроектированы в виде плотной сети и / или взаимосвязанной сети улиц, поэтому существует множество альтернативных путей между двумя точками.

3. Отклонения от улицы и парковочные места

Местные строительные нормы и правила, которые способствуют разрастанию пригородов, не позволяют зданиям непосредственно примыкать к бордюрам.Это означает, что нельзя просто войти в здание с улицы. Вместо этого здание находится в стороне от обочины, и чтобы добраться до него, нужно пройти через парковку.

В случае более крупных торговых центров это означает, что здание расположено на несколько сотен футов, отделенное от улицы большим количеством парковок. Это связано с тем, что постановления о пригородных застройках требуют значительного количества парковочных мест по отношению к площади здания. Итак, чем больше здание, тем больше парковок должно быть у него, и, казалось бы, оно должно быть впереди, а не за зданием (об этом позже).

4. Близость не означает пешеходной доступности.

С другой стороны, в пригороде не так уж редко жить в непосредственной близости от ближайшего торгового центра. Многие друзья из пригорода говорили мне: «На самом деле, продуктовый магазин находится в 300 метрах от меня. Очень удобно.» Действительно, когда мы жили в жилом комплексе в районе торгового центра Perimeter Mall в Данвуди, ближайшая торговая улица Walmart была буквально на расстоянии вытянутой руки. Я почти мог видеть вход в магазин из окна спальни.

Но, наоборот, это не означает, что я могу дойти до магазина, поскольку нормальный человек практически из любой точки планеты может сделать вывод из этого утверждения. В своем фанатичном стремлении уничтожить пешеходную зону и сделать автомобили эксклюзивными первоклассными объектами, Suburbia удается далеко уйти даже от того, что концептуально близко. Строительные постановления обычно требуют наличия некой «перегородки» между этими прилегающими земельными участками, например, канавы, сетчатого забора, бетонной стены или шумозащитного барьера.В нашем случае это означает, что мне пришлось выйти из жилого комплекса, пройти вокруг перегородки , а затем пересечь несколько сотен футов парковки, чтобы пройти к магазину.

Само собой разумеется, что большинство нормальных людей предпочли бы проехать дистанцию. И в этом идея.

5. Экономическая сегрегация по типу здания

Здесь не стоит повторять, что одна из вещей, которая делает интересные места интересными, — это разнообразие. Однако еще один тонкий эффект принудительной однородности пригородных жилых кварталов — экономическая сегрегация.

В старых и более традиционных кварталах тесно сосуществуют несколько типов зданий разного размера. Да, это универсальная предпосылка регулирования и планирования строительства, заключающаяся в том, что они должны быть объединены каким-то всеобъемлющим организационным эстетическим принципом и геометрически согласовываться тем или иным образом, но это не означает, что все они должны быть приблизительно одного типа или размера. . В результате бедные, средний класс и богатые люди вполне могут жить бок о бок в одном районе, с той разницей, что дома или квартиры богатых людей просто больше.

Местные строительные распоряжения в пригородах агрессивно запрещают это, и интеграция более доступного жилья — самый быстрый способ уменьшить стоимость собственности в рамках логики пригородной системы. Вот почему каждое новое подразделение состоит только из горстки домов примерно схожих типов, и все жители имеют одинаковый доход.

Строительные нормы и правила пригородов также обычно запрещают взломы доступного жилья, доступные в старых кварталах, например, в квартирах над гаражами (иногда называемых квартирами для бабушек).Это нелегкий подвиг — получить разрешение на строительство небольшого второстепенного здания на заднем дворе — чего-то размером с сарай, но пригодного для жилья. Вопреки индивидуалистско-либертарианской идеологии, лежащей в основе широко распространенных взглядов на пригород, даже использование пространства за своими стенами в частной сфере строго ограничено и регулируется.

6. Отсутствие ограждения улиц и определения

Геометрия улиц и тротуаров является важной темой. Вообще говоря, причина того, что заселенные улицы в старых кварталах и европейских городах кажутся «уютными» и «очаровательными», заключается в том, что они создают ощущение замкнутости, которого хотят люди, потому что это дает им целостное ощущение места, как комнаты в доме.

Я не социобиолог и не могу точно сказать, почему это так, но могу предположить, что это удовлетворяет первичную потребность людей в убежище и четкую ориентацию. Как бы то ни было, это установленный факт, что люди тянутся к местам с четкими границами и относительно обширными ограждениями; это своего рода аксиома архитектурной дисциплины. Люди чувствуют себя уязвимыми и неуютно на открытых площадках с плохо очерченными границами.

В этом разница между тем, чтобы стоять на Сен-Жермене:

Google Maps

И стоять посреди ниоткуда:

Google Maps

Невозможно создать такое ограждение и четкость, если здания редкие и расположены в стороне от улицы.Это также требует определенной прямоугольной геометрии здания с более прямыми углами и менее манерными поворотами avantgarde (подробнее об этом позже). Пригородные улицы примечательны тем, что не дают ощущения места. Их изогнутая, извилистая траектория также лишает человека чувства основного направления — вот почему так легко заблудиться в пригороде. Мне гораздо больше понадобится помощь GPS для навигации по району, чем по центру города.

Приятные пешеходные улицы имеют и другие важные особенности, например, защиту пешеходной зоны от автомобильного движения. Это разграничение обеспечивается архитектурными буферами, такими как деревья, высокие бордюры и сами припаркованные на улице автомобили. Все это может остановить машину, которая собирается врезаться в толпу.

Еще одна вещь, которая портит ощущение места и закрытого пространства, — это большой радиус бордюра. Вы заметите, что в густонаселенных городах и старых кварталах тротуары выходят на улицу под прямым углом, обеспечивая минимальное расстояние перехода для пешехода. Тем не менее, пригородные бордюры оптимизированы для автомобилей, что позволяет им сохранять некоторую скорость при повороте направо и легко сбивать с толку любого, кто введен в заблуждение формальным наличием пешеходного перехода, полагая, что они действительно должны идти по нему.

7. Бесполезное, уродливое и потраченное впустую пространство

На вопрос о преимуществах загородной жизни наиболее частым ответом будет «пространство». Но даже если вам нравится много места, вы должны согласиться с тем, что качество зависит от того, что это за пространство.

Постановления о застройке пригородов изобилуют требованиями к бесполезным фасадам, бессмысленным зеленым насаждениям между совместимыми видами землепользования, а также заборам из сетки рабицы, бетонным барьерам и дренажным ямам. Космос по-прежнему населен людьми, и его необходимо артикулировать, чтобы оно соответствовало их конкретному использованию.Большому количеству открытых пространств в пригороде не хватает этой артикуляции; это не девственный лес и не особо пригодная для использования поверхность. Это просто как бы там.

Абсурдно большие требования к ширине внутренних жилых улиц — особый случай. Маленькие улицы с низкой плотностью населения не обязательно должны быть настолько широкими, чтобы из-за кривизны Земли почти не было видно дома своего соседа, особенно , учитывая, что уличная парковка в этих местах обычно не производится, потому что: очевидно, каждому нужна своя собственная [дорого и излишне] асфальтированная подъездная дорога.Формальная причина требований большой ширины — это, как правило, что-то смешное, например, установка полноразмерной пожарной машины или другого большого аварийного автомобиля на случай трагедии. Ну, конечно, возможно, вам тоже может понадобиться посадить там А380.

8. Эстетика, ориентированная на парковку, фасады гаражей, отсутствие переулков, отсутствие внутренних дворов

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознанно осознать это, но одно из самых больших отличий, которое делает традиционные районы более привлекательными, заключается в том, что парковка обычно происходит позади к дому, пройти по переулку .Вряд ли можно увидеть аллею, одобренную для загородного строительства; вот где происходит ограбление, да?

Вместо этого загородные дома откладываются, чтобы освободить место для проезжей части. Большая часть фасада многих домов занимает гараж. Это создает впечатление, что основная функция дома — это, прежде всего, предоставление парковки для машины.

Учитывая, что пригород считается стерильным и безопасным, у переулков и общих внутренних дворов должно быть много других применений, расположенных в задней части зданий, вдали от улицы. Это не только подходящее место для автомобилей, но и хорошее место для размещения мусора и мусорных баков. Вместо этого пригородная улица нереально усеяна пластиковыми мусорными баками, по крайней мере, еженедельно. Вот вам и видимость цивилизации.

Это говорит о том, что у нас такое полуразрушенное и удручающее общественное пространство, так мало памятных мест и вещей, которые стоит увидеть, что нам все равно. Это напряжение также является причиной китчевой, фарсовой шизофрении на фасаде загородного дома:

Google Maps

Это замок, настоящая дань уважения колоннадам! Но подождите, есть еще кое-что: есть крыльцо — и если вы маленький, вы можете на нем поместиться! Серьезно, а что , это ? Похоже, он пытается извлечь много чего из анналов письменной истории.

Это не дом. В лучшем случае это неловкая и тревожная эклектика, а в худшем — карикатура, как сказал бы Кунстлер. Форма нормальных домов намного точнее соответствует их функциям. Проблема в том, что когда больше не на что смотреть, застройщики уязвимы для обвинения в том, что они построили слишком — «стерильные» пригороды, — если они построят просто функциональный дом, который может показаться привлекательным из-за своей простоты и простоты. сплоченность в других частях земного шара им не удалось.Вот так мы подходим к невротическому попурри из поверхностных украшений, описанному выше.

Та же диалектика часто движет печально известным загородным НИМБИизмом. Когда общественное пространство настолько угнетающе и деморализует, что его можно описать в основном с точки зрения автомобильного движения, которое оно генерирует, понятно, что никто не захочет видеть больше таких же построенных поблизости. В конечном итоге все сводится к тому факту, что мы не ценим нашу публичную сферу в Америке, и, что неудивительно, мы не построили публичную сферу, которую стоит ценить, а вместо этого отступили к эскапизму в частной.Все беглецы, начиная от читателей фэнтези и заканчивая игроками в видеоигры и наркоманами, обычно раздражаются любой попыткой каким-либо образом нарушить или вмешаться в текущий процесс ухода от реальности.

9. Никакой уличной жизни или видимой человеческой деятельности

Периодически люди спрашивают меня: «Ну, если ты так любишь гулять, почему бы просто . .. не сделать это?» Они имеют в виду прямо здесь, на шоссе, рядом с шестью полосами движения, при температуре 90 ° F.

Что ж, в реально существующей психологической реальности люди не пойдут туда, где им неудобно и интересно.Вопреки популярному издевательству республиканцев над этим понятием, «интересный» не требует хипстерского рая с воздушными, сказочными и приятными вещами, такими как уличные кафе (хотя они странным образом возникают в интересных местах). «Интересно» означает лишь намек на присутствие человека и его деятельность, выраженную в архитектуре и пейзажах.

В безлесном шестиполосном шоссе нет ничего, что могло бы передать это. Я собираюсь водить машину, а не ходить пешком, потому что идти пешком было бы скучно, утомительно, неудобно, опасно и, в условиях обширной географии, рассчитанной на автомобильные масштабы, было бы непрактично медленно.

10. Нет общественного транспорта

Помимо его высокой эффективности и экологического следа, основная ценность общественного транспорта заключается не в том, чтобы иметь возможность общаться подмышками ваших собратьев, а в том, чтобы иметь возможность каким-то образом проводить время кроме как прикованный к рулю, проклиная движение. Вы можете прочитать книгу, поговорить по электронной почте или просто на время закрыть глаза.

В условиях разрастания пригородов вы обречены проводить огромное количество времени за рулем — время, с которым вы больше ничего не можете сделать и которое не вернетесь.Природа небольших автомобильных городов такова, что все безумно далеко от всего остального, поэтому, что бы вы ни делали, вы обречены преодолевать огромные расстояния, чтобы увидеть большинство друзей, поехать на работу и так далее.

Очевидно, здесь стоит упомянуть, что в беспилотных автомобилях можно решить проблему привязки к рулевому колесу. Но еще неизвестно, в какой степени они могут изменить более широкую парадигму. Я могу представить себе, что беспилотные автомобили мало что сделают, чтобы изменить общий упадок (и экологические издержки) пригородов, или я могу представить, как они более рационально развиваются в своего рода полуперсонализированный общественный транспорт.Это феномен, который теоретически потенциально может либо значительно продвинуть нашу атомизацию в патетически сибаритские техно-стручки мира типа WALL-E, либо превратиться в умеренно приятный пластырь.

Как бы то ни было, они не решают более фундаментальную проблему нашего порочного презрения к идее публичного царства.

11. Неправильное соединение между городом и шоссе

В большинстве мест в мире можно обнаружить, что высокоскоростные шоссе проходят между городами, а не через них.Вы также обнаружите, что междугородние автомагистрали не застроены коммерческой застройкой, что позволяет открывать естественный вид на сельскую местность.

В таких местах, как Атланта, межгосударственные автомагистрали являются чем-то вроде основных магистралей. Три из них сходятся в центре города вместе с множеством других высокоскоростных дорог.

В результате в городе будет увеличиваться поток производных транспортных средств. Автострады порождают съезды и автомобильные застройки по коридору. В то же время город, особенно его наиболее важные исторические части, разделен некрасивым экзоскелетом.

12. Отсутствие видения регионального планирования

Возвращаясь к Атланте: Десятилетия необузданного открытого для всех строительства в Атланте привели к широко разрозненным, фрагментированным лоскутным одеялам, которые не могут обеспечить целостный тезис для будущего развития города.

Некоторые отдельные районы Атланты, такие как Мидтаун (где я живу), со временем сделали большие шаги, чтобы сделать их удобными для прогулок и представить жизнеспособные варианты жизни в городе. Проблема в том, что как только вам нужно покинуть такой район, вам все равно придется сесть в машину.

Та же проблема может проявляться даже на уровне блоков. Я побывал в некоторых центрах разросшихся пригородных городов и обнаружил, что в них есть ряд кварталов или секторов, которые на самом деле довольно удобны для пешеходов, хорошо спроектированы и интересны. Проблема в том, что эти блоки похожи на шахматную доску; они не смежные! Хотите проехать более 500 футов? Лучше завести машину.

Дело в том, что Metro Atlanta охватывает девять округов и бесчисленных муниципалитетов, как включенных, так и других. При всех имеющихся в мире ресурсах и инициативе Атланта ничем не может принципиально изменить реальность жизни в 95% метро Атланты.Я не видел ничего пригодного для жилья, построенного в Америке с помощью невмешательства подхода к строительству через такое лоскутное одеяло. Плату нужно брать на региональном уровне.

Насколько я могу судить, то же самое верно почти для всех, поскольку все в США, что раздражающе называют «городом», состоит из фрагментов, разбросанных по бессовестным отрезкам автострады. В моем сердце особое место занимает Даллас-Форт. Стоит, большая часть из которых должна быть напрямую реклассифицирована как сельская местность, если судить по плотности.Но потребность в региональном подходе к приоритетам развития и транспорту, вероятно, применима почти везде, включая такие места, как Сент-Луис, Индианаполис и Омаха.

Этот пост изначально был опубликован в блоге Likewise A. Этот пост частично основан на работе Джеймса Ховарда Канстлера, в том числе на его широко распространенном выступлении на TED, а также на данных и идеях в известном издании New Urbanist Suburban Nation Андреса Дуани, Элизабет Плейтер-Зиберк и Джефф Спек.

Коллекционное издание Suburbia — Bezier Games

Получите скидку 10% на общую сумму покупки и бесплатную доставку в США или международную доставку со скидкой! Нажмите сюда, чтобы узнать больше!

Suburbia Collector’s Edition — это обновленная версия классической игры Suburbia от Bezier Games. Suburbia Поклонники старого и нового полюбят обновленные трехмерные изображения, специальные городские встраиваемые доски для городских районов, негабаритные плитки и гигантскую башню из плиток.Это прекрасное коллекционное издание включает в себя несколько удивительных органайзеров GameTrayz® и включает в себя все существующие дополнения, а также совершенно новое: «Ночная жизнь», в котором здания и локации более активны в вечерние часы.

В этой стратегической игре с укладкой плитки игроки используют шестиугольные строительные плитки, чтобы создать свой собственный уникальный город. Эти плитки включают жилые, коммерческие, общественные и промышленные районы, а также особые достопримечательности, которые обеспечивают преимущества и используют ресурсы близлежащих мест.Ваша цель состоит в том, чтобы ваш город процветал и в нем проживало самое большое население.

Каждый игрок создает свой собственный экономический двигатель и инфраструктуру, которые изначально будут самодостаточными, а со временем станут прибыльными и увеличат ваше население. По мере роста вашего города вы увеличиваете как свой доход (давая вам больше денег, чтобы тратить), так и вашу репутацию (рост населения). Побеждает игрок с наибольшим населением.

Во время каждой игры игроки соревнуются за уникальные цели, которые предлагают дополнительный прирост населения — а с множеством различных зданий и свойств вы никогда не будете играть в одну и ту же игру дважды!

Ознакомьтесь со сводом правил здесь!

Ознакомьтесь с справочным руководством по плитке здесь!

Эксклюзивные плитки Nightlife Kickstarter!

Ознакомьтесь с нашими тематическими наборами плитки!

Попробуйте приложение Suburbia!


Плавание в пригород — Издания ORO

Широко известный своими отмеченными наградами дизайнерскими работами, архитектор из Лос-Анджелеса Крейг Ходжеттс проявил себя как один из ключевых голосов своего поколения благодаря резким комментариям и дальновидным размышлениям об архитектуре и дизайне. В этом томе собрана масса теоретической полемики о зданиях и городах, критических оценок крупных проектов и личностей, а также других работ, демонстрирующих уникальное положение Ходжетса как центральной фигуры в архитектурной дисциплине и неутомимого защитника технологических возможностей, разработанных в окраины поля. Эта коллекция, контекстуализированная критическим вступлением историка Тодда Гэннона и иллюстрированная редкими материалами из архива Ходжеттса, представляет собой показательный срез бурного периода, в течение которого доверие архитектуры к модернистскому проекту было поколеблено, ее интеллектуальная энергия перенаправлена, а ее культурная Переосмысление повестки дня перед лицом экологических проблем, технологических возможностей, давних дисциплинарных традиций и революционных новых идей.

Автор
Крейг Ходжетс известен тем, что использовал творческое сочетание высоких технологий и повествования, чтобы оживить свои проекты, создавая архитектуру, которая охватывает современную идеологию, информационную культуру и меняющийся образ жизни. Обладая обширным опытом в автомобильном дизайне, театре и архитектуре, Крейг воплощает в жизнь драматические концепции с помощью бескомпромиссного применения методологии строительства. Крейг в настоящее время является профессором Высшей школы архитектуры и городского планирования Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, а ранее был деканом-основателем Школы дизайна Калифорнийского института искусств.Вместе с Синь Мин Фунг он дважды занимал кафедру Ээро Сааринена в Йельском университете и работал приглашенным профессором в Университете Пенсильвании, Университете Райса и Университете Аризоны. Известный своим энтузиазмом к междисциплинарным исследованиям, он также принимал активное участие в разработке учебных программ в Art Center College of Design, где он создал прототип класса для углубленных исследований на факультете экологического дизайна.

Редактор
Тодд Гэннон — профессор и руководитель отдела архитектуры в школе Ноултона Университета штата Огайо. Его последняя книга — Рейнер Бэнхэм и парадоксы высоких технологий. Среди его других книг — The Light Construction Reader (2002), Et in Suburbia Ego: José Oubrerie’s Miller House (2013) и монографии о работах Морфозиса, Бернарда Чуми, UN Studio, Стивена Холла, Мак Скогина / Меррилл Элам, Заха Хадид, Питер Эйзенман и Эрик Оуэн Мосс. Его эссе публиковались в Routledge Companion for Architecture Design and Practice (2015), The SAGE Handbook for Architectural Theory (2012) и в периодических изданиях, включая Log, The Architect’s Newspaper и Offramp.В сотрудничестве с Юэном Брандой и Эндрю Заго он курировал выставку 2013 года «Конфедерация еретиков». Его работы были признаны и поддержаны Фондом Гетти, Фондом Грэма, Национальным фондом искусств, Американским институтом архитекторов, Департаментом культуры города Лос-Анджелеса, Государственным университетом Огайо и Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе.

Как американский пригород завоевал популярную культуру

Большинство американцев сейчас живут в пригородах. Но стереотипы о том, как они должны выглядеть и кто должен там жить, сохраняются.

Фотограф: Дэвид МакНью / Getty Images

Фотограф: Дэвид МакНью / Getty Images

Странное время для американских пригородов.

В то время как администрация Трампа пытается получить голоса в преддверии выборов 2020 года, президент склоняется к не такой уж тонкой тактике: пообещав защитить пригородную Америку от якобы пагубного влияния жилья для малообеспеченных слоев населения с помощью отмена правил эпохи Обамы, направленных на борьбу с расовой сегрегацией.

Но пригородная риторика Трампа — и его очевидная убежденность в том, что пригород — это исключительное владение богатых белых домохозяек, наслаждающихся «мечтой о пригородном стиле жизни», — больше не выдерживает критики. Пригородная Америка более разнообразна, чем когда-либо, и бедность в пригородах растет быстрее, чем в городских или сельских районах.

«Честно говоря, я не думаю, что этот парень когда-либо бывал в настоящем пригороде — кроме полей для гольфа». говорит Джейсон Даймонд, автор книги The Sprawl: Reconsidering the Weird American Suburbs , нового исследования пригородов и их влияния на американскую культуру.Как он пишет в предисловии к своей книге, опубликованной 25 августа в Coffee House Press, «мы пытаемся выделить пригороды, вести себя так, как будто это большой скучный монолит конформности и жилья, но это гораздо больше, чем это, и нам нужно лучше это понять ».

Больше из

Как и в своей предыдущей книге 2016 года В поисках Джона Хьюза , Даймонд в детстве 80-х годов добывал материал в пригороде Чикаго.Но он также ездил в пригороды США, чтобы попытаться понять, как они превратились из воспринимаемых как утопических анклавов в безвкусные пустыри. Попутно он обнаружил, что банальные представления об однородности пригородов не выдерживают критики.

«Я начал замечать, насколько некоторые из этих мест отличаются от других — например, некоторые пригороды — это пригороды, но они более деревенские», — говорит он. «Я подумал, что это интересно, потому что нас учили, что пригород — это одно, а все дома похожи друг на друга.Это не обязательно правда «.

В книге также исследуется, как пригороды повлияли на массовую культуру и наоборот, через работы таких художников, как Стивен Спилберг (выросший в пригороде Феникса в Аркадии, штат Аризона), телешоу «Твин Пикс» и «Fresh Off the Boat »и таких авторов, как Джон Чивер, Ширли Джексон и Уильям Гибсон.

Ничто из этого не означает, что пригород не заслуживает критики; как пишет Даймонд во введении, «пригороды были умной и практичной идеей, которая претворялась в жизнь неверными способами.Он находит много поводов для тщательного изучения в расистской политике, установившей модели сегрегации и неравенства, которые сохраняются и по сей день, и в напряжении пригородного НИМБИизма, который ее защищает. Кроме того, автомобильная география многих пригородов наносит огромный ущерб окружающей среде. Но, утверждает Даймонд, стоит бороться с этими силами и делать пригород более гостеприимным для всех. «Нравится нам это или нет, но будущее за окраинами», — пишет он. «Нам просто нужно вернуть его».

Мы поговорили с Даймондом о культурной силе американского пригорода, почему стереотипы о нем сохраняются и как жизнь среди тупиков может измениться.Следующий разговор был сокращен и отредактирован.

Почему вы хотите исследовать пригород?

Я читал эту вещь о Сент-Луис-парке, штат Миннесота, который является пригородом за пределами городов-побратимов. Я думаю, что братья Коэн, Эл Франкен и, возможно, Томас Фридман — группа людей, которых считали блестящими или великими в своей работе — все пришли из одного места в одно и то же время. Я был очарован этой идеей места и тем, как место может производить определенные вещи.

Пару лет спустя вышла моя первая книга, и я собирался в пригородные книжные магазины проводить переговоры и подписываться. Единственное, о чем все продолжали подходить ко мне и о чем говорили, — это быть чудаком в пригороде. Именно так они выразились: «О, я был странным парнем в пригороде». Или: «Я был художником в пригороде. Я был ребенком-панком в пригороде ». Они сказали бы это с таким смущением, и это запомнилось мне. Я слышал тон в их голосах и думал: «Почему мы все так стесняемся приехать из пригорода?» В эпоху Твиттера людям так легко просто на что-то повязать, и мне нравится в какой-то мере разбираться, почему это так.Почему с культурной точки зрения мы смотрим на вещи свысока?

Концепция места в вашей книге действительно интересна — вы пишете о том, как спроектированы пригороды и как это может способствовать творчеству. Какая связь между пригородом как местом и искусством?

Мне всегда любопытно, как люди достигают определенной точки, но при этом они по-прежнему творческие и интересуются вещами. Я начал понимать, что дело не столько в том конкретном пригороде, откуда они были; В основном на них повлиял пригородный образ жизни. Я разговаривал со многими людьми, и у всех был один и тот же опыт: «Да, мне было очень скучно, и я просто рисовал весь день». Это то, что объединяет всех людей, которых я знаю из пригорода; скука была отличным соединителем.

Мне не хотелось писать книгу об архитектуре пригорода; я мало что знаю об этом. С самого начала в центре внимания должно было быть искусство, пришедшее из пригорода. Мы можем пренебречь пригородом, но мы назовем Blue Velvet одним из величайших кинематографических шедевров последних 40 лет, или «Симпсоны» будут признаны величайшим шоу всех времен.Есть причина. Потому что все это связано с нами.

Один из стереотипов пригородов, который больше не применяется, — это то, что они представляют собой чрезвычайно белые пространства — теперь они более разнообразны, и все больше людей, иммигрирующих в Соединенные Штаты, переезжают в пригороды. Как вы увидели это в своем исследовании?

Я точно видел это в местах поближе к городам. Когда я был в пригороде Хьюстона, вы могли видеть, что это пригород, но там много латиноамериканцев, много людей со всей Индии.Когда я уходил подальше от городов, он становился белее. Мне это было интересно, потому что это согласуется с — и я всегда очень осторожно использую термин «белый бегство», потому что это термин, который чрезмерно использовался на протяжении всей истории, — но с представлением о том, насколько далеко белые люди ушли от первоначальных пригородов. Но как только вы начнете видеть, как цветные люди уезжают дальше, вы увидите еще более разнообразный пригород.

Но я также волнуюсь, потому что я всегда говорю, моя семья отказалась от значительной части нашей [еврейской] культуры, чтобы стать американской, и я думаю, что пригороды сыграли большую роль в этом.

Считаете ли вы, что жизнь в пригороде все еще требует некоторого уровня ассимиляции или принятия некоторой степени однородности?

Думаю, могут. Но я также думаю, что люди моего возраста и моложе больше интересуются нашей культурой. Я в первом поколении со стороны отца. Моя семья говорила на идиш, но они не хотели иметь ничего общего с иудаизмом. Но я поднял мантию. Я вижу много своих друзей, которые являются детьми иммигрантов, или их бабушки и дедушки, или прабабушки и дедушки были [иммигрантами], и я вижу, что они все больше интересуются своей культурой и наследием.Если он сможет продолжать движение в пригород, я думаю, это тоже будет хорошо для Америки. Вся суть этого места в том, чтобы приносить то, что вы знаете, приносить то, что у вас есть, приносить то, что вы есть, и вы делаете это место лучше. К сожалению, я думаю, что есть слишком много людей, которые этого боятся, поскольку мы наблюдаем разыгрывание политической сцены.

Ваша книга выходит в странное время, так как президент Трамп продолжает продвигать идею о том, как он собирается защитить так называемый пригородный образ жизни.Но это явно идея пригорода, основанная на устаревших и даже расистских представлениях о том, что это за места.

Этот парень застрял в холодной войне, и да, еще 30 лет назад то, что я говорил о [разнообразии] пригородов, не обязательно было правдой. В 80-е годы, когда Трамп был плейбоем-миллиардером, не обращая внимания на политику, он, вероятно, видел белых людей в пригородах, и это запомнилось ему все это время.

Трамп [говорит]: «Мы не собираемся получать жилье для малоимущих в пригородах.[Но] в пригородах больше людей, живущих в нищете, по количеству, по их размеру, чем в других частях страны. И они, вероятно, могли бы использовать это жилье для малоимущих.

Но этот стереотип о пригородах все еще существует, и тот факт, что они становятся более разнообразными, еще не совсем укоренился в общественном сознании; как вы думаете, это тоже часть того, почему он пробует эту тактику?

Да, конечно. Но это стереотип, с которым нам действительно нужно бороться, потому что пригороды составляют более половины нашего населения. Я имею ввиду, это много. И из-за того, как работает коллегия выборщиков, определенные пригороды становятся более важными каждые четыре года. Мой друг написал в Твиттере что-то вроде того, что мне так надоело, что люди говорят о том, что пригород становится более разнообразным. Они были более разнообразными. Просто так никто этого не показал. Это правда.

В урбанистических кругах также часто бывает по-настоящему негативное отношение к пригородам и тем, кто решает там жить, хотя люди часто имеют законные причины выбирать их, а не городские районы.

У жителей городов есть способы заниматься сексом с людьми, которые не живут в городах. Но когда дело доходит до двух групп людей, сельских и пригородных, можно сказать примерно следующее: «Ой, простые люди, живущие на сельскохозяйственных угодьях, они тупые, и они будут голосовать за Трампа». Им почти жаль их. Но с пригородом это ненависть. Это потому, что большинство из нас происходит оттуда, и мне это немного забавно. Это ненависть к себе.

В конце книги вы говорите, что полны надежд и оптимизма в отношении будущего пригородов.Что заставляет вас так себя чувствовать?

Это мелочи: люди разговаривают друг с другом, ходят в места и видят больше представлений. Меня очаровывают молодые люди, которые переезжают в пригород и активно говорят: «Мы хотим более удобных для жизни мест. Мы хотим иметь возможность ходить или ездить на велосипедах ». Подобные вещи наполняют меня надеждой. Для меня эти маленькие кусочки постепенных изменений были бы хороши.

Вы также говорите, что один из способов исправить пригород и сделать его более пригодным для жизни — это «уменьшить непринужденность», к которой привыкли люди, живущие там.Как продать это жителям пригородов, когда часть привлекательности — простота жизни?

Не думаю, что вы собираетесь его продавать. Как мы узнали, пытаясь заставить людей носить маски, я не думаю, что мы собираемся что-то продавать. Я думаю, вы меняете культуру. Вы увидите, как люди переезжают из городов обратно в пригород — что происходило до Covid — и [эти] люди говорят: «Я хочу то, что у меня было в городе, я хочу больше». Он не получит широкого распространения, но повлияет на культуру некоторых пригородов.И это хорошо.

По крайней мере, я надеюсь, что это может произойти. Но сейчас я должен надеяться, потому что что еще у нас есть?

Прежде чем оказаться здесь, он находится на терминале Bloomberg.

УЗНАТЬ БОЛЬШЕ .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *